Книга Кровь на песке, страница 198 – Брэдли Бэлью

— Не надо, Дауд. Мне все равно, – сказала она, заметив, как он прячет руку под шерстяным одеялом.

Из ящика под своей койкой она достала кожаную сумочку из тех, в которых студенты Училища носили заметки, и поспешила обратно.

Дауд сел, не заботясь больше, что она увидит красные пятна.

— Анила, прошу, постой!

Она остановилась в дверях, раздраженно и нетерпеливо глядя на него.

— Я делаю что могу. Скоро мы будем дома и попытаемся помочь остальным.

Нетерпение на ее лице сменилось яростью.

— Расима не доставит нас домой, пока не станет слишком поздно.

— Да. Но Короли выяснят, кто это сделал, и заставят их заплатить.

— Они прекрасно знают, кто это сделал. Хамзакиир не скрывается, он только рад уязвить Королей.

Вдруг ярость вскипела в нем, обида на Анилу, на вечно смеющихся над ним матросов.

— Так почему бы тебе не переспать со всей остальной командой? Может, они быстрее довезут нас до дома!

— Знаешь, почему я с ним, Дауд?

— Понятия не имею.

— Потому что я хоть на несколько мгновений хочу забыть их крики. Ты сможешь помочь мне забыть их? Нет, потому что ты бросил их гнить. Из-за тебя я каждую ночь вижу кошмары.

Дауд почувствовал, как горят щеки.

— Я…

— А может, ты наколдуешь что-нибудь?

Она вдруг метнулась вперед и выхватила книгу из-под подушки, бросила ему на колени.

— Какие-нибудь чары из книжки твоего нового хозяина.

Дауд уставился на проклятую книгу, крепко стиснул ее. Когда она узнала? Наверное, поняла с самого начала, но решила приберечь этот удар напоследок. В этом она была мастерица.

— Что, нечего сказать? Я так и думала.

Не дождавшись ответа, она круто развернулась и ушла.

Дауд встал, закрыл за ней дверь и лег на койку, но заснуть не удавалось. Слова Анилы и жгучий стыд преследовали его, и он не мог не поддаться. Да, да, он заслужил это!

Одиночество придавило его тяжелым одеялом, и, чтобы отвлечься, он вновь открыл книгу.

Судя по положению звезд, которое он определил с помощью кривоватого самодельного секстанта, караван-сарай, в котором их держали, находился в Ишмантепе. Теория эта подтвердилась на следующий день, когда Расима передала штурвал старшему помощнику и, указав на правый борт, сказала что-то про ручку Серпа Бреу.

Заметив, что Дауд наблюдает, она умолкла.

— На что ты пялишься?

— Ни на что, – сказал Дауд и ушел на нос, скрывая улыбку.

Серпом Бреу называли оазис на юго-востоке Шарахая. Его «ручка» лежала как раз вдоль пути на Ишмантеп. Оттуда до города было всего десять или двенадцать дней пути, но Расима не спешила, ведя корабль зигзагами, и Дауд подозревал, что она привязывает их прибытие в Серп к некой дате.

Он не ошибся: на двадцать пятый день корабль взошел на очередную дюну, и впереди показалась полоска синей воды, перерезавшая пустыню, как удар ножа. Команда побросала все свои дела и заголосила, загикала стаей шакалов. Матрос в вороньем гнезде сдернул тюрбан и принялся неистово размахивать им, ветер растрепал его длинные волосы.

Вскоре показались высокие травы, кусты и пальмы на краю оазиса, а рядом еще три корабля – два небольших дау и шхуна.

— Кто это? – спросил Дауд у Расимы. Анила стоял рядом, ближе, чем капитан, но Дауду не хотелось с ней разговаривать: теперь она отвечала либо односложно, либо ледяным взглядом.

Расима ухмыльнулась ему, отвела с лица прядь рыжих волос.