Книга Кровь на песке, страница 208 – Брэдли Бэлью

Разумеется, она мрачнела из-за мыслей об угрозе и о том, что ждет в Ишмантепе, но Чеде всегда казалось, что она едва сдерживается, чтобы не выполнить обещание, и к тому времени, как они войдут в караван-сарай, Эмре будет болтаться на веревке.

Каждый вечер по нескольку часов Мелис в каюте обучала Чеду и Индрис языку жестов.

Первые несколько были просты: сжатый кулак – собраться вместе, мизинец вниз – опасность близко, большой палец между средним и указательным – готовим отход. Но постепенно знаки становились все сложнее: сжатый кулак назад – будет бой, встать так, чтобы не мешать друг другу саблями. Согнутый мизинец вниз – зови асиримов. Жест «отходим» оброс дополнительными подробностями, куда именно отходить: на возвышенность, в низину, туда, где меньше противников.

Мелис также учила их свисту, особому для каждого жеста. Девы часто действовали ночью или в бою, где некогда было следить за руками, так что приходилось свистеть.

Некоторые свистки у Чеды совершенно не получались. Она умела свистеть, но не такими сложными трелями, чтобы слушатель мог понять, на какую сторону света она указывает. Не получалось у нее и странное чириканье «нужна помощь». Индрис справлялась лучше. Глядя на неудачи Чеды, она сделалась вдруг крайне понимающей, даже помогала иногда, чем бесила неимоверно.

«Что ты творишь?! – порой хотелось закричать ей. – Сразись со мной – и покончим с этим!» Она знала, что им нужно поговорить, серьезно поговорить, но никак не находилось подходящего момента.

Эмре во время фехтовальных тренировок редко позволяли подниматься на палубу, но после обеда обычно выпускали. В Шангази наступила зима, но дни выдались неожиданно жаркие, и Чеда беспокоилась о нем, чувствуя, как ветер холодит кожу.

— Выглядишь как утонувшая крыса, – однажды сказала она ему, сидя у борта, пока «Дротик» переваливался по дюнам. Черные волосы Эмре и впрямь вымокли от пота. Он стоял, раскинув руки навстречу ветру и закрыв глаза.

— В трюме такое пекло, что туда даже крыса не полезет.

— Настолько плохо?

— Ну, не настолько, – он кивнул вперед, на каменистую пустошь, по которой рулевой осторожно вел корабль. – Долго еще?

— Сумейя сказала, неделю.

— А потом Ишмантеп… – В его голосе послышались тревожные нотки, но прежде, чем Чеда успела что-то сказать, он глубоко вздохнул. – Помнишь, как мы мечтали ходить под парусом по пустыне?

— Да, хотя в этих мечтах нас было только двое.

— Ну, подумаешь, пара Дев!

— Это уже на пару Дев больше, чем надо!

Эмре рассмеялся как раньше: сверкнули белые зубы, ямочки проступили на щеках. Чеда вспомнила, как он, прощаясь, поцеловал ее на Желобе. Вернуть бы ему сейчас тот поцелуй… Но она не могла. Только не перед всеми.

Сумейя как раз говорила о чем-то с капитаном и командиром Серебряных копий, присоединившихся к ним. Мелис и Камеил, скрестив ноги, сидели на передней палубе и плели шнурки, Индрис стояла на бушприте, ее черное платье хлопало на ветру.

— Скажи честно, Чеда, – Эмре подался ближе, глядя на Дев, – она пойдет за меня замуж, как думаешь?

— Которая?

— Высокая.

Чеда невольно рассмеялась.

— Конечно, мой повелитель, ей одного взгляда будет достаточно, дабы понять, что вы – алмаз Шарахая.

— Она может взглядом и не ограничиваться.

— Камеил?

— Есть в ней такое грубоватое обаяние.