Книга Кровь на песке, страница 282 – Брэдли Бэлью

От ворот гавани послышались приглушенные стоны кадавров, затем крики и взрывы – кислота хлынула с четырех сторон веером, но слишком уж прицельно.

Петли, поняла Чеда. Они нацелились на петли ворот, пытаются расплавить их. Но зачем? Ворота ведь гигантские – как стояли, так и будут стоять.

Тех, кто сверху обвязывал веревками опоры акведука, товарищи прикрывали щитами от стрел, внизу кадавры стекались к этим самым опорам, как нищие дети к незадачливому путнику, прижимались необъятными телесами к камню, принимая на себя удары стрел.

— По кадаврам не стрелять! – крикнул Хусамеддин. – Бить по верхним!

Чеда постаралась стрелять так, чтобы никого не ранить, но другие Девы попадали в цель, даже стреляя на скаку. Скарабеи один за другим падали на песок, точные выстрелы поразили тех, что обвязывали камни веревкой, но на их место спустились еще четверо, и так раз за разом, пока веревка не оказалась надежно закреплена.

Внизу застонали кадавры, задрожали то ли от боли, то ли от экстаза. Хусамеддин, вместо того чтобы броситься к ним, пришпорил Черногрива и ринулся в просвет между колоннами. Он идеально подгадал момент: выпрыгнул из седла раньше, чем конь вбежал в арку, и зацепился за каменный козырек в восемнадцати футах над землей. Подтянувшись, он безо всякого труда принялся карабкаться по правой колонне – видно, хотел перерезать веревки раньше, чем Воинство доведет дело до конца.

Однако не успел он добраться до второго яруса, как кадавры начали взрываться – сначала один, потом другой, и, наконец, одновременный взрыв нескольких тел сотряс пустыню: задрожали дюны, странными узорами зазмеился-завибрировал песок, и мощный хлопок ударил по ушам, словно раскат грома прямо над головой.

Когда звон в ушах прошел, Чеда услышала шипение – кислота разъедала остатки камня.

Хусамеддин успел спрятаться от взрыва в арке и, как только пыль улеглась, снова принялся взбираться наверх, к водоводу.

Основание колонны выглядело словно яблоко, объеденное термитами, – держалось на нескольких камнях, а кислота медленно, но верно подтачивала этот «огрызок».

Хусамеддин наконец добрался до верха, однако четверо или пятеро скарабеев кинулись на него, пытаясь сбросить. Он хладнокровно дождался, пока ближайший к нему боец замахнется, и одним ударом перерезал ему горло.

Хлынула кровь, скарабей начал заваливаться вниз, и товарищи немедленно подхватили его, пытаясь удержать тело. Зря – Хусамеддин, воспользовавшись заминкой, прыгнул, оттолкнувшись от свесившегося трупа, и, легко отбив неуклюжие удары, оказался на вершине.

— Хусамеддин! – крикнул один из бойцов. – Хусамеддин здесь!

По этому сигналу отряд скарабеев числом не меньше трех дюжин встал из воды, окружив Хусамеддина. Стоило им напасть, как Поцелуй Ночи рассек воздух, гудя словно жесткокрыл. Клинок летал, рассекая плоть, окрашивались кровью руки, ноги и животы, расцветали на шеях несчастных зияющие «улыбки» – Хусамеддин невозмутимо шел вперед, к веревкам.

Основание колонны начало рушиться, растрескались камни. Совсем немного Королю Клинков оставалось до цели, он успел бы…

Если б на акведук не вышел новый боец – высокий мужчина с копьем в одной руке и огненным шаром в другой.

Хамзакиир.

Скарабеи расступились, давая ему дорогу. Хусамеддин дождался, пока враг подойдет, и бросился вперед, отбив мечом полетевший в него огненный шар. Пламя распалось на два крыла и рассеялось в ночи, но Хамзакиир тут же выпустил другой шар, третий… Хусамеддин, не сбавляя шага, отбил все.