Книга Кровь на песке, страница 292 – Брэдли Бэлью

Чеда отражала удар за ударом, не уступая, не отходя ни на шаг.

— Твоя дочь валяется мертвая под балконом. – Она перешла в наступление, обрушив на него град ударов, а когда Кагиль попытался пнуть ее, заблокировала удар и, быстро рванувшись вперед, врезала ему в челюсть кольчужным кулаком. Король-Исповедник упал, и Чеда, воспользовавшись случаем, рубанула его сверху вниз, но он успел заблокировать клинок молотом и, откатившись подальше, вскочил на ноги.

— Я заставлю тебя страдать за все прегрешения! – прорычал он.

— Как мою маму?

— Кого?

— Айянеш. Ты вырезал у нее на лбу знак тринадцатого племени.

Кагиль помедлил, но лишь на мгновение.

— Так ты ее дочь? – переспросил он и вновь кинулся в атаку. – Она недолго у меня гостила, девчонка, но я успел показать ей настоящее страдание!

Если он хотел разозлить ее, то просчитался. Его слова, наоборот, успокоили Чеду. Годами она надеялась однажды узнать, какая судьба постигла маму, кое о чем догадалась… И вот, еще один кусочек картины на месте. Ей показалось вдруг, что мама присматривает за ней.

Кагиль был силен и быстр, но Чеда чувствовала, как воля асиримов проникает в ее душу. Не тех, что сражались в гавани, – Месут слишком крепко держал их, – но тех, что остались в цветущих садах: и отказавшихся прийти на зов, и слишком ослабевших за века пыток. Они мерцали во тьме как сигнальные огни, пытались поделиться с ней своей силой.

Этого было достаточно. Больше, чем достаточно.

Она полоснула его по плечу, задела бедро, взмахом меча вышибла из руки молот и, под конец, пнула Кагиля в грудь так, что тот рухнул снова. Ненадолго – он тут же вскочил и бросился на нее, кипя от гнева. Но Чеду его ярость почему-то успокаивала. Она нырнула ему под руку и ударила прямиком по ребрам, глубоко вогнав клинок. Кровь потекла на шелковый халат, темная, словно пролитое вино.

Осталось сделать шаг и прикончить его, но Чеда вовремя заметила краем глаза какое-то движение справа и успела откатиться, отразить удар железных когтей Месута. Другой рукой он, правда, достал ее: «медвежьи когти» разорвали на ней платье, боль обожгла левый бок. Она пнула противника и отпрыгнула, чувствуя, что боль становится сильнее.

— Тронуть Короля без его согласия… – прохрипел Месут, – …преступление, карающееся смертью. Но это! За это ты будешь умирать медленно. Увидишь, как страдает твоя семья, твои друзья. Ваши крики будут сливаться в унисон!

Чеда быстро отступила, держа его на расстоянии, огляделась, надеясь найти способ сбежать… и нашла. Бесхозная рыжая акхала бродила по полю боя.

Пару раз атаковав Месута, Чеда отвернулась и побежала к лошади. Месут не стал ее преследовать – лишь подозвал одну из Дев и отдал приказ.

Чеда добежала до рыжей лошадки одновременно с каким-то стражником. Он решил, что пришла союзница, и не успел ничего сделать: Чеда ударила его так, что он отлетел, и запрыгнула в седло. Мгновение – и ее уже не было.

Она услышала свист, призывающий ее остановиться, и увидела Сумейю. Та свистнула снова, не понимая, что происходит, но Чеда не остановилась, лишь пришпорила лошадь, уносясь через разрушенные ворота, мимо кораблей, дальше и дальше в пустыню.

Она оглянулась – никто ее не преследовал. Боги всемогущие, куда теперь податься! Она же все испортила, вела себя неосторожно, и теперь никогда уже не сможет вернуться. Она слишком глубоко проникла в перипетии придворной жизни, теперь Короли будут преследовать ее до самого края пустыни. Ее смерть станет примером для других шпионов.