Книга Кровь на песке, страница 46 – Брэдли Бэлью

Чеда послушалась. Она привыкла наблюдать за своими противниками, читать их движения, предвосхищать атаки, но стоять в пустой комнате, ожидая удара, было непривычно. Она заставила себя вспомнить, что этот бой, хоть и тренировочный, ничем не отличается от боев в Ямах, расслабилась, принимая стойку. Взглянула Заидэ в глаза, окинула быстрым взглядом лицо и плечи, все тело… и вдруг увидела: мышцы на шее и плече Заидэ напряглись. Рывок… но в этот раз Чеда отбила удар. И следующий. Третий оказался обманкой: рука Заидэ нырнула вдруг вниз, пальцы скользнули по горлу Чеды снизу вверх, легко, как крылья бабочки. Но, несмотря на проигрыш ученицы, Заидэ улыбалась.

— Хорошее начало, голубка. На этом фундаменте мы что-нибудь да построим.

— Спасибо, что привела меня сюда, Заидэ, но…

Заидэ вдруг схватила ее за ворот и швырнула через бедро. Никогда еще Чеда не видела ее такой напряженной.

— Говори, когда к тебе обращаются, дитя. Поняла?

Чеда кивнула.

— Хорошо.

Заидэ отпустила Чеду и поднялась, легко и грациозно, словно и не провела много десятилетий в Шангази. Протянула руку, помогая Чеде встать.

— А теперь сотри эту ухмылку с лица.

Ухмылку? Чеда не заметила, что улыбается, но поняла, откуда взялась ухмылка. Началась настоящая учеба. Пусть придется запастись терпением, но все движется куда надо. Она встала в стойку, усилием воли стерев дурацкую ухмылку с лица.

— Посмотрим, сможешь ли ты повторить, – сказала Заидэ и ударила снова, еще быстрее.

* * *

Чеда вернулась в казармы лишь ночью. Никогда еще она не чувствовала себя такой усталой. И такой возбужденной. В общей комнате длани она налила себе разбавленного вина, взяла кисть винограда из вазы, всегда заполненной фруктами. Она надеялась уйти в свою комнату, заглотить все это и лечь спать, но Сумейя, сидевшая за столом с какими-то бумагами, вдруг подтолкнула к ней небольшой шелковый сверток с зеленой лентой.

— Прислали тебе.

— Что это? – спросила Чеда.

— Понятия не имею, но его принесли из мирейского посольства. – Сумейя пристально взглянула на нее. – Друзей заводишь?

Чеда улыбнулась, пытаясь скрыть тревогу.

— Наверное, какой-нибудь обожатель.

— Наверное. Откроешь?

Чеда устало взглянула в ответ.

— Утром. Я как раз шла спать.

Сумейя опустила лист.

— Открывай.

Приказ, значит. Отказ выглядел бы подозрительно, а этого Чеда сейчас допустить не могла. Поэтому, вместо того чтобы спорить, потянула за ленту, молясь, чтобы Юваань не прислал ничего очевидного.

В свертке оказалась небольшая стопка тростниковой бумаги, бутылочка чернил и перо со стальным кончиком, все – очевидно мирейское, достойное по меньшей мере императрицы.

— И вправду, обожатель! – воскликнула Сумейя. – Но кто?

Чеда взяла записку:

— «Стальной Деве, покорившей мое сердце. Пишите, вспоминая обо мне, сожгите, если не мил».

— Слишком уж слащаво, – вынесла вердикт Сумейя и вернулась к своим документам. – Если устала, иди спать.

— Слушаюсь, Первый страж.

Она сгребла подарки и, захватив вино и фрукты, ушла в спальню. Зажгла свечу, села за маленький столик у окна, повертела лист бумаги в руках, даже обнюхала. «Пишите, вспоминая обо мне. Сожгите, если не мил». Сожгите… Он подсказал ей, что делать! Хотя Чеда понятия не имела, как это поможет им поговорить.

«Подарок получен, – написала она. – Что теперь? Когда мы встретимся?»