Книга Кровь на песке, страница 92 – Брэдли Бэлью

Боль вновь ослепила ее, словно они с Месутом стояли на высокой горе, а мир вокруг пылал белым пламенем. Она упала на колени, и Король навис над ней.

— Я велел ударить меня, дитя!

Он отпустил ее и пнул в грудь таким быстрым, мощным движением, что Чеду швырнуло на канаты тренировочной площадки, приложило затылком об землю.

Кое-как она снова встала, не обращая внимания на звон в ушах. Боль от ударов Месута ушла, осталось лишь пламя, охватившее руку. Ее ненависть, ненависть асиримов, вернулась, но на этот раз ее целью был лишь Король-Шакал.

Чеда вновь встала в стойку, чувствуя его сердцебиение. Она чувствовала, как тогда, в пустыне… нет, она знала, что может задушить его, утащить в песок, если пожелает… Но чьи то были мысли? Ее или асиримов? Отказываясь повиноваться, она вновь ударила Месута, поддавшись боли и гневу. Мир сузился до них двоих, до обмена ударами, до танца. Он смотрел ей в глаза, и это лишь сильнее разжигало гнев, и в конце концов яд захватил ее, не осталось ничего, кроме ослепительного белого света. Она почувствовала, что ударила Месута, но не поняла куда, а потом что-то врезалось ей в грудь, и она упала, забилась в ярости, перевернулась, пытаясь встать, но на спину ее навалилась тяжесть.

— Вернись ко мне, Чедамин Айянеш’ала, – послышался над ней тихий хриплый голос. – Вернись же ко мне.

Но пламя продолжало сжигать ее изнутри.

— Вернись.

Из белого света, как из тумана, начали проступать очертания двора. Чеда дышала тяжело, как больная собака, с хрипом и подвываниями. Месут уперся коленом ей в спину, выкручивая руку. Он вновь нажал большим пальцем на шрам, но в этот раз нежно, словно прикладывал компресс. И на удивление в этот раз боль постепенно стихла, а вместе с ней отступил и гнев, оставив Чеду бессильно лежать на земле. Когда Месут отпустил ее, она даже не попыталась подняться. Эмоции охватили ее, но она не могла их понять, просто смотрела, как деревья, обступившие двор будто часовые, качаются под ветром туда-сюда.

Месут встал на колени, ласково положил ей руку на плечо, погладил по волосам.

— Это я виноват. Я почувствовал гнев, бурлящий в тебе: поцелуй адишары отравляет не только плоть, но и разум. Он открывает асиримам путь к твоей душе, через тебя они пытаются выразить свой гнев.

Он долго гладил ее по спине, успокаивая, и, боги всемогущие, как же это было приятно! Немного утешения после этой странной бури.

— Сможешь сесть? – спросил он наконец. Чеда кивнула, и он помог ей приподняться, опустился напротив, скрестив ноги, не боясь, что дорогой шелк запылится. Это напомнило ей посиделки с Эмре, до того как все началось. И вот она сидит так же с Королем… Будто весь мир перевернулся.

— Асиримы наши герои, – сказал Месут. – Наши защитники. Теперь ты познала их гнев.

— Почему?

— Что «почему», дорогое дитя?

— Почему они гневаются?

Месут осторожно погладил ее по щеке. Чеде хотелось оттолкнуть его руку, но она не нашла в себе сил.

— В том нет их вины, – ответил он. – Четыре сотни лет они несут тяжкое бремя. Слишком долго. К тому же это бремя – важнейшее, они охраняют благополучие нашего города. Они живые и чувствуют боль. Приходят за избранными Шукру, дабы почтить богов и свою жертву, приходят добровольно, но все же чувствуют. Порой их гнев ищет выхода не там, где следует, а значит, тебе нужно учиться обуздывать его, Чедамин. Обуздывать себя, свою рану и яд в твоем теле. Лишь тогда тебе позволено будет жить.