Книга Становление мага, страница 14 – Александр Попов

— Мам, я осознал, и теперь будет только так, — ответил я.

Вечером мама нажарила трески и напекла блинов. Было очень вкусно.

На следующий день, в воскресенье, тренировки не было. Мы с Мишей пришли к Серёже домой, и от него вместе пошли на рыбалку.

Ловили на реке с «бонов» — пучков бревен, обвязанных толстенной проволокой, из которых состоял плот. Плот был причален к берегу, даже сходни были, и ждал своей очереди превратиться в бумагу и картон. Да! Представляете себе, бревна сечением 30-40 сантиметров будут превращать в упаковочный картон.

Наловили мы не очень много, в основном мелочи — окуней и ершей. Ловили на зимние удочки, пучки леса стояли неплотно, между пучками бревен были «окна», вот в эти окна и закидывали наши снасти. Ну а потом начался прилив, и рыба перестала клевать. Город наш недалеко от Белого моря, всего-то сорок километров, поэтому отливы и приливы были заметны и на реке. Забавно было смотреть, как четыре часа вода в реке двигается вниз, а затем четыре часа — вверх. В общем, собрали снасти и пошли домой. Ребятам послезавтра сдавать последний экзамен, ну а я послезавтра уезжал в деревню с братом.

Летом у ребят свои планы. Миша вначале едет в деревню, а потом с Серёжей вместе едут в спортивный лагерь в Онегу. Сережа тоже куда-то в июне уезжал. Я в той жизни месяц работал на пилораме в селе Емецк, где жил этот месяц у тетки, сестры матери. Потом, в августе, поехал на заработанные деньги в Ленинград.

Как я и говорил, в деревню отправились вдвоем с младшим братом на большом белом теплоходе по большой реке северо-запада СССР. Надо было подняться вверх по реке на 200 км, где жила в деревеньке наша бабушка.

В двадцатых годах 21 века пассажирской навигации не существовало на Северной Двине. Весь речной пассажирский флот разрезали на металлолом в нулевые. Разрезали и более двадцати земснарядов, что речное дно чистили. Поэтому к 2024 году река окончательно стала мелкой, гигантские песчаные отмели тянулись на десятки километров. И этот песок из года в год перемещало всё ниже по реке.

Недалеко от Архангельска плавал чудом сохранившийся колесный пароход «Гоголь», его отремонтировали, и сейчас можно на колеснике, которому больше ста лет, совершить экскурсию, ну ещё несколько судов плавают, связывают острова с Архангельском.

А сейчас, в 1979 году, пассажиропоток на речном транспорте огромен. Теплоходы большие, малые, ракеты на подводных крыльях везут пассажиров и вверх, и вниз по реке. Работает огромный речной морской вокзал, а не как в 21 веке, окна заколочены фанерой, обнесен глухим забором, а над ним вороны кружат.

Земснаряды чистят фарватер реки. И кажется мне, что так и должно быть.

Я пребывал в радостном настроении. Я хочу жить в Советском Союзе! Я снова молодой, полон сил, да ещё магия мне в подарок досталась. Хотя я и затратил на это аж десять лет. По времени затраченному, считайте, два университета закончил. Однако, я никак ещё не мог осознать, что я пенсионер, которому 61 год, нахожусь в теле 16-летнего пацана. Кстати, я всю жизнь проработал на Севере, поэтому и вышел на пенсию в 55 лет. Как только я вышел на пенсию, так и добавили пять лет. Как оказалось, я запрыгнул на подножку уходящего поезда.

Вы спросите, а куда подевалась моя личность шестнадцатилетнего парня?