Книга Королева Лета, умри, страница 116 – Любовь Минеева

Пошарив под шкафом добрых минут семь, он наконец поднялся и стряхнул с колен пыль. Пора валить отсюда.

Вика смотрела на него во все глаза, ожидая подробного рассказа.

Вместо ответа он сунул руку в карман, достал пухлый затертый конверт и бросил на стол. Часть купюр высыпалась на синий пластик, и сомневаться не приходилось: все деньги, скопленные на побег, Майя честно сохранила. И не взяла с собой, сбегая из дома.

— Она не взяла бабки.

Вика кивнула и сложила высыпавшиеся тысячи обратно в бумажный сверток, тщательно загнув край. Ни к чему сидеть тут с пачкой денег и привлекать лишнее внимание.

— Я так и знала. Не зря же она попрошайничала на вокзале, в мотеле… Будь у нее деньги…

— Но почему? Почему она их не прихватила? Там делов-то – полминуты! Ей же не в банк за ними ехать надо было!

— Может, все произошло так стремительно, что она просто не могла, понимаешь? Она могла броситься в бега, будучи не дома!

— Да что такого могло произойти? Что она могла увидеть-то?

На этот вопрос ответа не было.

— Что Камила?

— Да как всегда, ерунду всякую болтает. Обо всем, кроме Майи.

Вика передала разговор с Камилой, хихикнув на сундуках с деньгами и закатив глаза на самодовольных фразах о непричастности к секте.

Леня задумчиво хмурился, потом, сунув конверт обратно в карман, поднялся.

— Пошли, прогуляемся.

— Куда? – Вика с готовностью поднялась из-за стола.

— На кладбище.

— На кладбище?!

— Посмотрим, что там за дорогущий памятник.

Пресекая лишние вопросы, Леня встал и спустился с террасы. Вике оставалось только идти следом.

* * *

Ворота кладбища были открыты. Внутри кто-то был, но ни Леню, ни Вику это не смутило – слишком много свежих могил появилось здесь за месяц, прошедший со Дня земли. Наверняка к Япрынцевой или Бондаревой пришли посетители – подумал Леня, вглядываясь в конец аллеи, разделяющей погост на «русскую» и «мусульманскую» части. Точно, одинокая девчоночья фигурка маячит у Таниного надгробия. Помешкав, он пошел посмотреть, что за гость к ней явился.

У скромной синей оградки перед деревянным крестом с овальной фотографией стояла Неля. Невольное чувство жалости привычно охватило Леню при виде ее сникшей головы и изможденного выражения на лице.

— Привет, – сказал он, останавливаясь рядом.

Вика молча встала с другой стороны. Нелька ничего не ответила. Переживания выцедили из ее лица все краски, под глазами – синеватый отпечаток бессонных ночей.

— Это я ее фотографировала. – Неля кивнула на крест. – Не самая удачная фотка. Она здесь какая-то грустная.

Леня бросил взгляд на фотографию и не нашел в ней ничего особенного – обычное выражение для Япрынцевой: отстраненное и слегка надменное, но промолчал.

— Чего ты ходишь сюда одна? – участливо спросила Вика.

— Не знаю. Тянет постоянно. И в школе тоже – в этот чертов подвал…

— Тебе нужно отвлечься хоть немного. Завтра едешь на праздник?

Неля презрительно фыркнула:

— Да уж, самое время что-нибудь отпраздновать!

Леня был с ней полностью согласен. Юмаково не смело игнорировать волевое решение районного начальства, и жители поселка продолжали готовиться ко Дню района – в основном все заботы легли на плечи сельсовета, школы и колхоза, а жителей обязали явиться на широкое поле в десяти километрах от Юмаково, где будет проходить праздник, «представлять свое село». Вика должна там быть в составе краеведческого кружка, и Леня, конечно, не собирался оставлять ее без присмотра. Хотя сама идея проводить сейчас какие-то праздники казалась ему чуть ли не кощунственной.