Книга Королева Лета, умри, страница 30 – Любовь Минеева

Окончив колледж, Камила уговорила мать взять кредит, накупила дорогого оборудования и стала искать клиентов. Сначала она будет стричь на дому, а потом, глядишь, откроет собственный салон. Но тут все планы провалились. Выяснилось, что мало кто из юмаковцев воспринял всерьез – и ее саму, и ее дело.

— Эй, висельники! – Голос Нели Лукмановой вернул Камилу в реальность. – Че там шушукаетесь, а, тихушницы?

Она обращалась к Майе и Регине, сидевшим тут же, в классе, на задних партах. Всем, до кого Марина Игнатьевна смогла дозвониться, было велено прийти сегодня на сборы Королевы – помогать. Фигасе честь! Майя в этом году школу окончила, но была слишком хорошо воспитана, чтобы отказать учительнице, да тем более Марине! Камилу это бесило. И важная училка, и томная Королева, и наглая грубоватая Нелька, первая фрейлина, которая вечно задирает Майю.

— Ну-ка метнулись за пирожками, че-то жрать охота! – продолжала выделываться Нелька.

— Ты щас сама у меня метнешься, из окна, вниз башкой, – тихо и почти ласково проговорила Камила. Почти. Она радостно почувствовала, как Таня сжимается под ее руками.

Нелька делано рассмеялась:

— Да я шучу! Столовка-то не работает, какие пирожки! – И пробормотала, только для Камилы: – Вечно забываю, что эта тихоня – твоя сестра.

Камила не ответила и бросила взгляд на Майю. Та послала ей благодарную улыбку, и Камила невольно улыбнулась в ответ. Лучик солнца в ее беспросветной жизни.

Первая же клиентка дала ей понять, что платить за работу ей тут никто не собирается. Первой, кстати говоря, была соседка, тетя Аклима. Работавшая главным бухгалтером в колхозе и, как болтали, прилично там наворовавшая. После того как Камила четыре часа стригла, красила и укладывала ее, тетя Аклима решила расплатиться с ней банкой меда.

— Три тысячи пятьсот рублей, – твердо ответила Камила.

Соседка надулась как жаба и разразилась целой тирадой:

— Ты посмотри на нее, а! Какие три пятьсот? Ты кто такая, а, соплячка? Сколько я вам, нищебродам, продуктов давала, сколько банок огурцов перетаскала? Сколько мамаше твоей отдала одежды? Ты посмотри на нее, сволоту неблагодарную! Бери что дают и спасибо не забудь сказать!

— Три тысячи пятьсот рублей.

В конце концов она швырнула в Камилу две тысячные купюры, и та ушла, незаметно прихватив и банку меда.

Соседка на этом не успокоилась. Она разнесла по всему поселку, что Камила не только «оболванила» ее, испортив стрижку, но и нахамила и чуть ли не обокрала. Все, конечно, знали склочный характер бухгалтерши, но и обращаться к новоиспеченному парикмахеру не торопились. Кредиты за оборудование висели на матери и копили проценты, пришлось идти на поклон к председателю СПК и проситься на любую должность. Так она и стала дояркой.

Даже прическу Япрынцевой она сейчас делала бесплатно. Колхоз «обязал». Он всех к чему-то обязывал в преддверье главного праздника села. Кто-то готовил банкет, кто-то убирал в Доме культуры, кто-то ставил лотки и юрты на поляне… Все должны были приложить руку к празднику. Даже вон школьников обязали прийти на сборы Королевы. Вдруг нужны будут лишние руки.

Наконец у нее получилось сложить непослушные Танины волосы в какое-то подобие волнообразных локонов. Теперь осталось прикрепить пышный венок из живых цветов – тяжелый и громоздкий.