Книга Королева Лета, умри, страница 51 – Любовь Минеева

— Л-ладно, – сказал он ближайшему стулу. Голос был хриплым, и он кашлянул. – Это был ужасно долгий день. Надо поспать.

Выйдя в коридор, он решился взглянуть на Вику. Она поправляла волосы и улыбалась, глядя себе под ноги.

— Ты иди в комнату, туда, – махнул рукой в темноту коридора. – А я – на веранду.

— Думаешь, это не опасно?

Ленька подумал, что для него сейчас даже пребывание в горах Афганистана было бы не таким опасным, как с ней в одной комнате.

— Ну, если явится убийца и начнет рубить меня тесаком, я заору, ты проснешься и успеешь убежать, – попытался пошутить он. – Все будет нормально.

— Ладно. – Вика пожала плечами.

Он бросился за дверь, даже не удостоверившись, что она поняла, где ей ложиться. Впрочем, в их крошечном доме заблудиться было проблематично. Разберется!

Ленька плотно закрыл дверь, прошел в свою каморку и рухнул на кровать, зарывшись лицом в подушку.

* * *

Уснуть Вика так и не смогла. Шорохи в старом доме заставляли вздрагивать от страха и волнения – и она сама не знала, боялась ли, что дверь сейчас тихо откроется, или ждала этого. Но если он – Леня! – таки придет, что она будет делать?

С ней такое впервые. Начать с того, что класса с восьмого у нее и друзей-то не было. Одноклассники, как только чуть повзрослели и стали понимать, как устроена жизнь, сразу начали относиться к ней с холодным презрением: учителя льстили и завышали ей оценки, прощали оплошности и только и делали, что заискивали да гладили по головке, – а как иначе, когда ее папаша оборудовал в школе студию звукозаписи, подарил беспроводные микрофоны, поставил проекторы в каждый класс, отремонтировал спортзал… Димке проще – он умник от природы и почти все свои пятерки и спортивные регалии сам заработал. Даже если где-то и недотягивал, то умело компенсировал харизмой и белозубой улыбочкой. А вот Вика терялась и мямлила. Физика и химия – вообще что-то на марсианском, для алгебры с геометрией ей не хватало усидчивости, для истории – интереса. Литература и русский с английским давались легко, но кому они не даются? Та же Лукманова со своим подвешенным языком и бурной фантазией вечно ее обходила. В общем, посредственность и серость, «да ты же никакая, ничтожество» – плевали ей в лицо бывшие подруги, которые внезапно выросли и стали завистницами.

Тогда она решила взбунтоваться и совсем забить на учебу. Чтобы у учителей не было шансов ставить ей пятерки «за старание». Но это не особо помогло: посыпались жалобы на телефон родителям, отец грозил страшной судьбой, которая постигает всех, кто плохо учится, мать взывала к совести, мол, мы с отцом из кожи вон лезем, чтобы вы ни в чем не нуждались, сложно немного поднапрячься? Или еще хуже: «Бери пример с брата!»

Горькая обида на сверстников переросла в отчаяние и злобу, а позже – в огрызания и потасовки. Кое-как дотянув до выпускного, Вика уже готова была согласиться на любой институт, который выберет отец, лишь бы свалить подальше от Юмаково и всех, кто его населяет. Пока в тот жаркий полдень Леня не согласился пойти с ней красть записки.

Он был ее первым другом-мальчиком, первым другом за последние три года и первым парнем, который ее поцеловал. Лежа сейчас на его кровати и чувствуя, как колотится сердце, Вика хотела и глупо хихикать, и горько рыдать. Сама не зная от чего.