Книга Королева Лета, умри, страница 81 – Любовь Минеева

Нелька пожала плечами:

— Не знаю, Вик. Честно, не знаю, кто именно этот женатик. Но роль Королевы лета она получала регулярно, даже в этом году, несмотря на то что школу окончила. И подарки разные, дорогие: духи, айпад, шмотки. Родители даже не знают, что у Таньки дорогущий телефон, которым она только в колледже пользуется. Здесь – дешевый, тот, что они ей на день рождения подарили два года назад. И что у нее есть планшет, вещи всякие брендовые…

Вика застыла, потрясенная лицемерием, грязью и ложью, которыми наполнена взрослая жизнь. Несмотря на то что она успела столкнуться со смертью, потерями и разочарованием, сейчас ее накрыло чувство, будто она впервые стояла с реальностью – обнаженной, уродливой, криво ухмыляющейся – лицом к лицу.

— Может, это и не председатель, – продолжала Нелька задумчиво. – Может, это… наш Артур.

— Муж Залии? – пробормотала Вика.

— Или… твой отец.

Если бы небо сейчас разверзлось и с высоты обрушился огненный дождь, Вика и то не была бы так потрясена. Эти три слова просто оглушили ее, секунду спустя внутри поднялась волна яростного отрицания и… тут же разбилась о здравый смысл. А он напомнил, как неумолимо отец запрещал Димке даже думать о Тане, плевал на его чувства к ней и всеми силами, через угрозы, шантаж, блокировку карты и лишение телефона, пытался отвадить сына от этой девушки. Вика и тогда удивлялась этой непримиримости – какое ему дело, за кем волочится Димка? А теперь все и вовсе встало на свои места.

— Мне очень жаль…

— Если бы это был мой отец, тогда зачем Марине…

— Я же говорю, – перебила Нелька, – они тут все в сговоре. Даже баба Ляля.

— Кто – все?

— Не знаю. Женщины поселка. Таньку на празднике тетя Аклима, бухгалтерша, какой-то дрянью облила, протухшей сывороткой, что ли, в общем, воняло просто мерзко. Типа нечаянно, но по ее довольному виду было видно, что назло. И Марина с Залькой похихикали, мол, так даже лучше стало! Танька аж расплакалась.

Вика вспомнила, как об этом рассказывала Камила. Но она решила, что учительница с Нелькиной сестрой, наоборот, успокаивают Япрынцеву.

— И что нам с этим делать? – пробормотала Вика.

Неля пожала плечами.

— Я тебе об этом не говорила, ясно? Я не допущу, чтоб Зальку посадили. Даже если это… они.

Мама заказала те венки, а потом еще и извинялась перед Мариной. Она тоже знала? Вика промолчала. Постояв еще с пару секунд, Неля попрощалась, сказав напоследок, что завтра в школе им лучше не разговаривать – Марина с них глаз не спустит, не стоит давать ей повод для подозрений.

«Ну замечательно! – подумала Вика. – Мы ее почти разоблачили, а подозревает – она! Как-то все наоборот должно быть? Это Марина Игнатьевна должна бояться?»

Стоя на краю темнеющего выгона, она подумала, что напарник из Нельки никакой. Кишка тонка вести расследование. Вика вышла на дорогу и, недолго раздумывая, пошла в сторону Ленькиного дома. Стоит, пожалуй, поделиться с ним новостями. Только про отца пока говорить не будет, все равно доказательств этому нет.

Она вышла на деревенскую улицу и собиралась направиться к калитке Плетневых, как вдруг в переулке, отделявшем Ленькин дом от соседнего, того, где жила Саша Бондарева, мелькнула черная тень. Вика инстинктивно застыла. Тень показалась ей жуткой и удивительной – словно вдоль заборов кралась высокая монахиня, завернутая в черное полотно. Разом вспыхнули воспоминания о деревенских страшилках, Плачущей Эльзе, Рогатой ведьме и других кошмарных существах, которыми они пугали друг друга у костра.