Книга Кричащая Башня знает, страница 103 – Любовь Минеева

— А с Настеной мы что-то выбирали-выбирали и решили попробовать имбирного пива! – объясняла она потом Максу. Я прятала глаза. Пиво было самое дешевое, и никакое не имбирное. Слава богам, Максу не приходило в голову его дегустировать.

Но теперь, с наступлением холодов, сквер уже не подходил для посиделок. Аринка говорила, что можно бухнуть в каком-нибудь подъезде, но тут уже возмутилась я.

— Может, сразу в подвале? Нет уж, я и так через себя переступила, когда согласилась хлестать с тобой вино на улице! Если у тебя нет денег, чтоб пить внутри, на фиг тогда вообще идти!

К моему удивлению, Аринка прикусила язык. Я поняла, что мои слова ударили по ее самолюбию, ее вообще задевало, когда кто-то ставил под сомнение ее высокий стиль. Боже упаси упрекнуть ее в «дурном тоне».

Поэтому теперь мы приходили в девять и садились у барной стойки. В барной зоне были и столики, но за них нужно было вносить депозит и заказывать кухню.

Вскоре Аринка поняла, что так хоть и дороже, но гораздо интересней. Мы заказывали по бокалу вина и глазели по сторонам. Нередко к нам подходили знакомиться – в основном из-за призывающе-игривых Аринкиных жестов. Она стреляла глазами направо и налево, постоянно откидывала волосы, каждые полчаса таскалась в туалет, пока я не сказала ей, что эти походы могут привести людей к мысли, что у нее недержание. Тогда она начала брать телефон и делать вид, что ей нужно позвонить – и именно у зеркала в гардеробной, и шла теперь в другую сторону от туалета. Эти нехитрые приемчики срабатывали: парни и мужчины постарше подходили знакомиться, покупали нам выпить, Аринка вела милую беседу, в ходе которой упоминала, что у нее есть парень, который скоро придет. Но ей было очень приятно познакомиться – и многообещающе улыбалась. Обычно это обеспечивало нас еще одной порцией выпивки.

Потом приходил Макс, и у меня падало сердце. Он никогда не брал с собой Ваньку. Однажды вскользь упомянул, что Ваня терпеть не может этот клуб и называет его гадюшником. Я внутренне содрогнулась, представив, что думает Ванька о тех девушках, которые здесь тусят. О таких, как мы с Аринкой.

Остаток вечера проходил еще ужасней, чем начало, Макс демонстративно садился между мной и Аринкой и вскоре превращался в Берлинскую стену, отделив нас и стараясь полностью завладеть Аринкиным вниманием. Пару раз мы ходили дергаться на танцпол, но клубная музыка никогда меня особо не зажигала. Я шла туда, чтоб хоть как-то убить время.

В половине двенадцатого Макс заказывал такси, которое сначала отвозило меня, а потом их к Аринкиному дому. Аринка заглядывала в квартиру и сообщала, что она тут, на этаже, и еще с полчаса тискалась с Максом в темноте подъезда. В последнее время родители разрешали заводить его в комнату.

А я шла в ванную и смывала с себя мерзкий запах сигарет и жареной картошки.

В тот день, когда Аринка пригласила Эмку, все начиналось стандартно.

Мы сидели за барной стойкой над бокалами вина, Аринка разглядывала публику, а я от скуки – бутылки на витрине бара. Народу заметно прибавилось, видимо, город таки перешел на режим зимнего времени и все стали выползать из домов раньше. Музыка с танцпола громыхала уже вовсю, но зона бара отделена довольно плотными дверями, так что здесь можно было разговаривать, не крича друг другу в уши. Впрочем, разговор у нас сегодня не клеился. Аринка дергалась и нервничала. Я мысленно удивлялась, что ее так задело появление Эмки с этим портретом.