Книга Дух Офуми, страница 29 – Окамото Кидо

— Вот оно как, – кивал Хансити, укладывая в памяти каждое слово. – А долго ли О-Суги у него прослужила?

— Кажется, с семнадцати лет там жила.

— А люди из дзосигайского круга тоже наведываются к Мэгуро на вываживание птиц?

— Случается и такое.

Хансити на мгновение замер, погруженный в думу, затем огляделся и прошептал:

— Послушайте. Простите за лишние хлопоты, но не воротитесь ли вы на минуту к той харчевне?

— А?.. – старик в недоумении уставился на него. – Неужто забыли чего?

— Похоже, забыл кое-что изрядной важности, – усмехнулся Хансити. – У вас в клетке пока всего три птахи, верно?

— Поздно я сегодня вышел, вот и улов небогатый.

— Трех мало… пожалуй, надо бы еще пару-тройку. Сможете добыть?

— В этих краях птицы в достатке. Две-три штуки – дело минутное.

— Тогда будьте любезны, наловите еще. Чем больше, тем лучше.

Старик, хоть и не взял в толк, к чему такие хлопоты, послушно принялся разминать намокший клей на шесте. Тучи постепенно рассеивались; бледное солнце осветило соломенные крыши вдоль дороги.

— Славно солнце выглянуло. Теперь я мигом добуду вам птиц, – произнес старик, глядя в небо.

— Повторюсь: чем больше, тем лучше.

— Ну, не тридцать же штук вам нужно?

— Столько ни к чему. Пять-шесть, ну, десяток – и будет в самый раз. Я пока еще раз загляну в харчевню. Как закончите – возвращайтесь туда же.

Они разошлись. Хансити вернулся к лавке и приметил, что О-Суги высунула голову из-за занавески, украдкой наблюдая за ним. Он поманил её пальцем. Девушка помедлила, но всё же вышла. Они остановились под старым вязом и, глядя, как куры роют землю у их ног, заговорили вполголоса.

— Тебя зовут О-Суги, так? – начал Хансити.

Она молча кивнула.

— Я – сыщик Хансити из Канды. Сейчас я расспрашиваю тебя по службе, так что отвечай честно. Поняла?

Припугнув её для начала, он принялся выпытывать подробности о жизни в доме Ёсими. О-Суги отвечала прямо. Сказала, что пришла в дом в Дзосигая весной, когда ей исполнилось семнадцать, а в феврале этого года, когда сменяли прислугу, получила расчет. Подтвердила она и то, что Ёсими Сэндзабуро – зять, вошедший в семью; он женился на дочери хозяев, О-Тиэ, пять лет назад, но жена его слаба здоровьем, и детей у них нет.

— Вернули тебя, стало быть, чтобы под венец поскорее отправить? – с улыбкой спросил Хансити.

— Так и объявили. Насилу вытребовали расчет.

— Отчего же не идешь? Неужто жених не мил?

О-Суги густо покраснела и промолчала.

— А сам хозяин Ёсими захаживает к вам? – в упор спросил Хансити.

Она метнула на него быстрый, огненный взгляд и тут же уставилась в землю.

— Ну да, всё верно. Ёсими-сама ведь вчера вечером был здесь, так? Приходил ведь?

О-Суги по-прежнему хранила молчание. Тогда Хансити коснулся её плеча:

— Ну, признавайся. Приходил? Не вздумай таиться.

— Нет.

— Точно не было его?

— Не было, – отрезала она.

— Не лги мне. Если поймаю на лжи – боком выйдет. Господин Ёсими вправду не показывался?

— Ни разу не приходил.

Хансити молча изучал её лицо. Вдруг одна из кур у их ног неожиданно и громко закукарекала, и О-Суги невольно вскинула голову. Лицо её к тому времени стало белым как полотно.

Похоже, за кротким видом скрывался на редкость упрямый нрав. Хансити понял, что давить более нет смысла. Он мог бы силой забрать её на допрос, но здесь была власть окружного управителя; дело бы неминуемо вышло наружу. Даже если бы сокол нашелся, Кинносукэ и его товарищам пришлось бы отвечать по всей строгости закона. Проку в этом не было никакого, и Хансити решил на сегодня оставить девушку в покое.