Книга Искатель, 2012 №2, страница 64 – Владимир Лебедев, Татьяна Косова

— Когда знаешь, в чем дело, совсем по-другому давно знакомая песня воспринимается, — задумчиво сказала Липочка.

— Как вас зовут? — спросил Пьер.

— Георгий, — представился Гоша. — Но мне больше нравится Генри, хотя моя жена и не желает меня так называть. Это в честь Генри Эври, знаменитого пирата семнадцатого века. Его называли «Архипират», замечательный человек.

— Петр, Глеб, Ирина, Липочка, — назвал в ответ себя и своих спутников Пьер.

— Очень приятно познакомиться! — довольно горячо откликнулся Гоша. — Сейчас самое время что-нибудь выпить!

— Может быть, попозже, — ничуть не удивился Пьер. — А скажите, этот Генри — он богатый был?

— Еще бы! И не только сам был богатый, а всех обогатил, кто служил под его началом! Собрат большую эскадру и пиратствовал умно, ловко и прибыльно! Добыл однажды шестьсот тысяч фунтов стерлингов, и каждому пирату досталось по тысяче! Это по тем-то временам! Матрос должен был служить не меньше восьмидесяти лет, чтобы заработать такие деньги!

— А где же сейчас эти деньги?

Гоша с недоумением посмотрел на него.

— Деньги? Я не знаю.

— Ну, вот у вас тут «Сокровища затонувших кораблей». Сокровища — это же в прямом смысле, правда?

— Ах, вот вы о чем! Увы, это неизвестно. Вообще, судьба Генри до конца не прослежена, но он был чуть ли не единственным пиратом, который сумел не только разбогатеть, но и остаться в живых.

— Его корабль не тонул?

— Нет, насколько известно, нет. Здесь о нем нет ничего, но есть о Моргане, даже портрет его висит.

— Спасибо вам, Генри, — сказал Глеб.

— Да, Генри, большое спасибо! — подхватила его жена.

Гоша просиял. Легкость и естественность, с какой эти люди назвали его именем, которое ему нравилось, окончательно его подкупили.

— Если хотите, — предложил он, неуверенно глядя на меня, — я покажу вам портрет пирата Моргана. Могу рассказать о нем. Или о Балтазаре Косса... Это такая история!

— С удовольствием посмотрим, — согласилась за всех Липочка.

— У нас тут есть рукопись одна... эх, никто ничего не понимает! Идут и идут мимо! Эта рукопись — договор Балтазара Коссы, тысяча триста восемьдесят пятый год...

— И тоже нашли ее на дне? И она уцелела? — изумился Глеб.

— Нет, она просто как экспонат... ну, сходный, или как это сказать...

— Смежный, — подсказала я.

Мы прошли в зал рукописей, и первый мой взгляд принад лежал той самой, последней в ряду; мы с Лизкой уже прочно окрестили ее «первой ошибкой Терезы». Рукопись, конечно, была на месте. Гоша потащил всех дальше, к своему любимому документу. Пока он нараспев зачитывал перевод с какого-то там мудреного языка — кажется, с древнего итальянского, — я потихоньку рассматривала гостей. Они меня интересовали. Как странно бывает — вот встречаешь новых людей, практически их не знаешь, но уже готова им сказать: «Мы с вами — одной крови». Даже Лизке и Ульяне, которых я давно и преданно люблю, мне никогда не хотелось сказать эти слова. Что-то в этом есть мистическое. Держу пари: если, например, взять Фантомаса и положить его на колени этому Глебу или его Липочке — кот наверняка замурлычет и подставит шейку. Фантомас таких уважает.