Книга Искатель, 2012 №6, страница 70 – Владимир Лебедев, Песах Амнуэль, Татьяна Косова, и др.

И директор школы его узнал: это, говорит, не террорист, это электрик, он несколько раз приходил проверять электрическое оборудование. И Миша якобы его знал. Вот, собственно, и все. Вскрытие провели вчера вечером, обе пули, понятно, из «Беретты», да ведь и так все видели, что Миша стрелял... Показания дали две учительницы, десятка два старшеклассников... Собственно, противоречие только одно: Миша говорит, что стрелял в воздух, но в теле две пули — получается, стрелял он оба раза на поражение.

— Значит, — сказал Карпухин, он успел проанализировать сказанное и понял суть, — обвинение будет настаивать на том, что Михаил Янович стрелял на поражение, и потому имело место предумышленное убийство, а защита — что он действовал по инструкции и произошла трагическая случайность.

Они подъехали к стоянке на углу улиц Бен-Иегуда и Алленби, Юля протянула охраннику какой-то талон, охранник, похоже, был из «наших», решил Карпухин: типичное лицо, да и одежда, пистолет за поясом. Наверно, точно так же носил оружие Гинзбург. Молча что-то проштамповав, охранник вернул Юле талон и показал, куда поставить машину. Заглушив двигатель, Юля повернулась к Карпухину и сказала:

— Вы очень точно описали ситуацию. И если адвокат будет плохой...

Она не закончила фразу.

— Тот, кого назначили, — сказал Карпухин, — он плохой?

— Он никакой, — вздохнула Юля. — А денег на хорошего у нас нет.

Они выбрались из машины, и Юля повела Карпухина к многоэтажному зданию, на первом этаже которого размещалось посольство Российской Федерации. У входа, отгороженного от улицы переносными синими барьерчиками, стояла небольшая, но нервная очередь — пенсионеры, решил Карпухин, возраст у стоявших был сильно за шестьдесят, Юля прошла мимо с независимым видом, ни на кого не глядя, и Карпухин, двигаясь следом, ощутил осуждающие взгляды и, как ему показалось, услышал что-то вроде «а эти сразу без очереди».

— У нас договоренность с господином Анисимовым, — сказала Юля охраннику, это был молодой парень под два метра ростом, белобрысый, с цепким взглядом, явно, как решил Карпухин, из ОМОНа или бывший спецназовец.

Охранник сказал что-то в радиотелефон тихим голосом, Карпухин ни слова не расслышал, хотя и очень старательно прислушивался.

— Оружие есть? — спросил охранник, получив, видимо, инструкции.

— Нет, — сказала Юля.

— Нет, — повторил Карпухин.

— Сумки покажите, пожалуйста.

У Юли была с собой черная модная сумочка на длинном ремне, в которой оказались не предметы косметики, а документы и несколько сложенных вчетверо бумаг. Карпухин раскрыл свой дипломат, охранник кивнул и открыл перед ними дверь, за которой оказался уютный холл с креслами, комнатными цветами и постерами на стенах. Это были репродукции с картин русских художников: Сурикова, Шишкина, Иванова. К ним подошла длинноногая блондинка, осторожно взяла Карпухина под локоток и сказала:

— Ваше имя Александр Никитич, верно? Вы пройдите, пожалуйста, в эту комнату, а вы, Юлия, — в эту.

Карпухин и возразить ничего не успел, как оказался один в комнате с огромным окном, выходившим в тихий переулок. Негромкий голос заставил его оглянуться: вроде бы никто в комнату не входил, тем не менее в трех шагах от Карпухина, у низкого диванчика Карпухин увидел мужчину средних лет, в строгом черном костюме и белой рубашке — без галстука, правда, — с невыразительным лицом, но пристальным взглядом серых глаз.