Онлайн книга «Искатель, 2012 №5»
|
Только в первый год своей приморской жизни Зверев боялся, что его райская жизнь вдруг закончится так же неожиданно, как и началась, что у него отнимут море, место под пальмой, садик с абрикосовым деревом. На второй год он стал думать, что всемогущие люди, давшие ему эту новую жизнь, забыли о нем навсегда. А на третий год и он стал их забывать. Оказалось, что зря. Утром скрипнула калитка, и в квартиру постучали. Пришли вовсе не те люди. И не от них. Но связь с его московскими хозяевами все же была. Майор-пограничник вначале пытался что-то объяснить, но быстро запутался и замолчал. Передохнув минуту, он решил обойтись привычными короткими командами: «Значит, так. Если хочешь жить — час на сборы. С собой документы, деньги и все самое ценное. Жить будешь над Бахчисараем, в сторожке на Чуфут-Кале... Зимнюю одежду тоже захвати — неизвестно, когда назад вернешься». ...Зря майор дал на сборы целый час. Зверев собрался в три раза быстрее. Сначала в этюдник легли документы. Деньги... Класть было нечего — всю свою наличность Сергей носил при себе. Еще в лакированный деревянный ящик легли две бутылки водки и пять банок консервов — это из раздела «самое ценное». Теперь — зимняя одежда... В огромный старый рюкзак были засунуты куртка, свитер, сапоги, пара рубах и три носка. Оставшееся до срока время Зверев потратил на поиски четвертого носка — он точно знал, что их должно быть четное число. Сборы проходили сумбурно. Было время подумать, оценить обстановку, но не было возможности. Все мысли сжались в одну точку, в одну фразу: «Я точно знал, что именно так и будет». На самом деле Зверев никогда не думал, что к нему вдруг заявится пограничник и повезет его на вершину плоской горы к развалинам старого пещерного города, где постоянно живут лишь семья сторожей, их корова, две собаки, три козы и дюжина кур. Лишь в самый последний момент Зверева посетила здравая мысль: два раза в месяц сюда приходят письма от родни из-под Саратова... Сергей вытащил вещи, запер свою дверь и постучал в соседскую: — Марь Ивановна, уехать мне надо. На два месяца. Или на пять... Если письма ко мне будут, перешлите мне их в Бахчисарай. Не в новый город, а в то почтовое отделение, что рядом с ханским дворцом... * * * За минуту до того, как прозвенеть будильнику, Горелов открыл глаза, протянул руку и нажал кнопку... Это повторялось каждый день: вечером он внимательно проверял часы, заводил их, а утром просыпался сам перед самым звонком. Он привык быть очень точным, очень аккуратным человеком. Всю жизнь он боялся сделать неверный шаг. Поэтому никогда не опаздывал, не ругался, не пил больше трех рюмок. В долг никогда не брал. Не потому, что не было нужно, а потому, что боялся, — ведь тот, кто даст ему деньги, может вдруг подумать, что не получит их назад, может усомниться в его, Горелова, честности. Это страшило больше всего. Он старался жить так, чтобы все вокруг знали: это самый честный, порядочный, добрый, справедливый, самый спокойный и трезвый. Одним словом — самый правильный. Мысль об этом была для него самой большой радостью. С какого-то момента он даже начал слышать голоса за своей спиной: «Ах, какой хороший человек Горелов; такие люди будут в светлом будущем; мы все должны равняться на него...» |