Книга Искатель, 2012 №5, страница 85 – Анатолий Галкин, Елена Болотова

— Это вы, Екатерина Матвеевна? Заходите. Очень давно вас жду.

Савенков взглянул на Павленко, и та кивнула: «Он!»

Олег отстранил шефа, глубоко вдохнул и, открывая собой дверь, влетел в номер. За ним вбежал Савенков. Потом Варвара и Настя.

Екатерина Павленко немного задержалась у двери и вошла последней, когда человек с красивым именем Иннокентий сидел привязанный к стулу поясками от платьев и ремешками сумок.

Его разместили в центре комнаты, лицом к окну, группа захвата села напротив.

Дружескую беседу начал Олег:

— Вам привет, Кеша, от вашего приятеля Валета. Последний привет в его жизни.

— Он умер?

— Да. Господин Аркадий Вальтович приказал вам, Кеша, долго жить.

— Его убили?

— Причина смерти уточняется. Пока скажем так: он практически погиб... Кстати, Кеша, у меня еще есть к вам поклон от Графа. Ждет он вас в Одессе с нетерпением. Хотите в город акаций и знойных морячек?

— Не хочу.

— Зря. У меня и телефончик Графа есть. Большой он теперь человек, Наум Борисович Корсак... Могу позвонить ему, и еще до полуночи головорезы Графа будут здесь. Я премию получу, а вы бесплатную поездку. Сначала через Белоруссию, партизанскими тропами. Потом к морю, через всю самостийную... Я думаю, суток двое. И все время в багажнике. Хотите, Кеша?

— Не надо.

— Не надо так не надо... Позвоню тогда самому Баскину. Пусть Илья Максимович узнает, сколько ты информации передал, как славно ты поработал на «Сову».

— Так не работал же я на «Сову»!

— Поэтому и позвоню... Если бы работал на нас, я бы и звонить не стал... Пять секунд тебе на размышление, Кеша. Будешь на нас работать?

— ...Буду.

Олег вскочил с дивана, хлопнул в ладоши и подошел к Варваре. Они пошептались, и вскоре перед Иннокентием была установлена видеокамера. Ее долго настраивали. Объект в кадре не должен быть связан по рукам и ногам — только лицо и плечи.

Перед тем как нажать на «запись», Олег обратился к Иннокентию с пламенной речью:

— Наш новый друг! Мы торжественно принимаем тебя в наши ряды. Но очень боимся, что ты и «Сову» предашь. Натура у тебя такая... Знаешь, Кеша, почему ты так часто хозяев менял? Они слабо закрепляли твою вербовку. Поэтому давай под камеру и со всеми подробностями: имена, приметы, адреса, явки.

— С чего начинать?

— Давай все за последний год. Даже меньше. Начнем с твоих одесских гастролей...

Началась запись... Иннокентий говорил вначале очень осторожно, пытаясь обходить острые, опасные для себя моменты. Но когда понял, что выложил слишком много и нет пути назад, — вошел во вкус, начал говорить живо, ярко и даже весело. Закончил он событиями последнего часа: «...Вспомнил молодость, поработал отмычками и, как белый человек, развалился на диване и жду милую Катю Павленко. Так нет — вдруг залетает «Сова», больно бьет по зубам и вяжет меня к стулу... Я без обиды, Олег, но от вашего кулака у меня на челюсти синяк».

Иннокентий завершил свой отчет, но все молчали, переваривая свалившуюся на них массу новой информации.

Только через минуту Савенков задал несколько вопросов:

— Простите, Кеша. Вы никогда не слышали фамилию Горелов. Немолодой, сутулый... Да у меня его фотография есть.

— Нет. Этого типа никогда не видел. Но я так понимаю, что скоро он очень крупно погорит, раз «Сова» за него взялась.