Книга Искатель, 2012 №4, страница 33 – Александр Юдин, Варвара Клюева, Иван Белогорохов, и др.

— Чудно... Я же помню, она держалась на стальном ушке. Вот и дырки от крепежа.

— Фима, как ты можешь в такую минуту?.. — возмутилась Ксюша.

Я встал со своего места, подошел к супругам и положил будущей мамочке руку на плечо.

— Ксюш, тебе вредно волноваться. Может, отвести тебя к Ване?

— Не мелите чепухи, молодой человек! — подала голос Анна Елисеевна. — Вы бы еще камеру-одиночку предложили! Как женщина может не волноваться в таких обстоятельствах, скажите на милость? А если уж волнения не избежать, то волноваться нужно на людях. Фима, что не так с этой иконой?

— Она держалась на специальном крепеже со стальным ушком. Я своими глазами видел, когда мы летом ремонт делали. А теперь вместо крепежа приклеен кусок нейлонового шнура. И, что самое странное, он не порван, не перетерт... Видишь, Гоша, оплавленные концы?

Я протянул руку и потрогал застывшие капли на концах обрыва.

— И что это значит? — испуганно спросила Катя.

Мы с Фимой, осененные единой догадкой, разом повернули головы к осиротевшему шурупу над креслом Первушина. И увидели два торчащих из-под обоев проводка — тонких, светлых, почти незаметных на бежевом фоне. Концы проводов цеплялись за шуруп. Фима встал на кресло и стал ощупью прослеживать путь проводов под обоями. Это было не так просто, потому что обои были рифленые, но Фима справился...

Один провод, как я и ожидал, заканчивался у прикрытой циновкой розетки. Другой доходил до настенной вазочки, из которой торчали три стебля, увенчанные султанами рогоза. Вазочка-барельеф, плоская с одной стороны и выпуклая с другой, выглядела как керамическая, а на самом деле была пластмассовой.

Фима спрыгнул с кресла и попытался снять вазочку со стены. С первой попытки у него ничего не вышло. Потом она отделилась, потащив за собой опять-таки два проводка, вспоровших обои. Один шел к шурупу, на котором висела икона, второй — к розетке, но с противоположной стороны. Кроме двух отверстий, в которые были вставлены провода, Фима обнаружил третье — в заостренном кончике на самом дне вазочки. Увидев третью дырку, он нагнулся, поискал что-то глазами, нашел лужицу воды, макнул в нее палец, понюхал, а потом лизнул.

— Фима!!! — в ужасе взвилась Ксюша.

— Что это? — полюбопытствовала заинтригованная Анна Елисеевна.

— Вы объясните, что все это значит? — рассердилась Катя.

— Соленая? — спросил я.

Фима кивнул, похлопал жену по плечу, сказал, успокаивая ее и одновременно отвечая Анне Елисеевне, что это просто раствор соли, и повернулся к Кате:

— Это значит, что икона упала на Николая не случайно. Это было продуманное, тщательно подготовленное покушение на его жизнь.

Фима замолчал, взяв эффектную паузу — наверное, впервые в жизни.

Анна Елисеевна театральный прием не оценила.

— Голубчик, не томите, — сказала она, поморщившись. — Если вы правы, то это преступление, в котором обвинят кого-то из нас. Тут, знаете ли, не до игрушек. Так каким образом злодею удалось обрушить икону на голову Первушину?

Сконфуженный Фима пустился в пространные объяснения. Любой сведущий человек на его месте обошелся бы несколькими фразами: злоумышленник заменил стальной держатель иконы на легкоплавкий нейлоновый шнур и соорудил разомкнутую электрическую цепь, включив в нее шуруп, на который повесил икону. Замкнуть цепь можно было, налив в вазочку соленой воды. При замыкании через цепь пошел ток; шуруп, изготовленный, по-видимому, из сплава с высоким удельным сопротивлением, раскалился, шнур расплавился, в результате чего икона свалилась на темечко Первушину.