Онлайн книга «Искатель, 2012 №3»
|
— Зачем? — Ну как же? Солидная клиентура: фирмачи, банкиры, бандиты. Расслабленные активным отдыхом, они что угодно могут сболтнуть. Источник информации. — А кто там директор? — Не помню точно... Какой-то Кудрин или Коркин. У меня записано. Я даже проверки на него запустил. — А как вы на него вышли? — Случайно... Шел мимо. Смотрю — мужик с «Мерседесом» возится. Красный весь — только что в сауне оттягивался. Я помог, а он мне кое-что рассказал и данные дал на этого... директора. — Понятно... Ты вот что, Павел Васильевич, не занимайся этим ФОК. Я слышал, что Карина наши ребята опекают. И очень плотно. Можешь помешать. Не встревай, не надо. — Понял, товарищ генерал. Не буду. Да он мне сто лет не нужен. — Кстати, Павел Васильевич, а как у вас с отдыхом дела? Путевки еще дают? Далее пять минут шла отходная беседа. О чем угодно. О баранках-пряниках. Баскаков понимал, что сейчас это не нужно, не обязательно. Но иначе не мог. Привычка. Его всю жизнь учили именно так вести беседу. После ухода Тучкова генерал встал и набрал номер. Была у него такая привычка — серьезные разговоры проводить стоя. Мягкое кресло расслабляет, мешает сосредоточиться. — Сейчас он выходит. Черные брюки, белая рубашка. Низкий, щуплый. Блондин, волосы короткие. Такой ежик, бобрик на голове. От пояса в правый карман — толстая цепь... Особые приметы? Он без пиджака и галстука... Да, черт возьми, для Дома Два это особая примета. Баскаков бросил трубку так, что она соскочила с аппарата, повисла на проводе и жалобно запикала. Он быстро возвратил ее на законное место и подошел к окну. Вот Тучков переходит Фуркасовский переулок и идет к «Седьмому континенту», который раннее был Сороковым гастрономом, а в старые добрые времена — внутренним магазином НКВД. Двое «топтунов»[3] проследовали за Тучковым. Ну и ладушки. Эти, если взяли, если вцепились, будут вести до победного. Баскаков попытался оценить, прочувствовать, проанализировать ход беседы. Возможно, этот опер врет. Может быть, и есть у него на Карина что-нибудь серьезное. Мог же Юрий Иванович где-то проколоться? Мог!.. Но если этот Тучков врет, то очень натурально. Посмотрим!.. Хороший он парнишка. Такого и убирать-то жалко... * * * Савенков спешил домой. Это было то, что он всегда делал с неизменным удовольствием, трепетом, предвкушением встречи. Он часто вспоминал изречение, что счастливый человек тот, кто утром с радостью бежит на работу, а вечером с такими же чувствами возвращается домой. При этом Савенков шутил, что, бесспорно, он счастливый человек только наполовину. Ему никогда не удавалось с удовольствием покидать дом. Работа — это необходимость, почетная обязанность и тяжкий крест. Правда, любое дело он старался делать по высшему разряду. Но в основе все равно лежали заботы о доме: надо, чтоб тобой гордилась жена, надо больше зарабатывать, надо подавать пример детям. Дом, дом, дом! Нет, и на работе были свои радости: новая информация, общение с людьми, удачно завершенное дело, награды, звания. Но это — иногда, а дома — всегда. Проще говоря, при определенных обстоятельствах он мог спокойно представить себе жизнь дома безо всякой работы, но ни при каких условиях не воспринял бы даже самую хорошую работу без дома. Без его дома! Перед самым уходом Савенков позвонил Дибичу. Кроме дружеских приветствий, он ничего не ожидал от этого звонка. Именно столько он и получил. По делу Кавторадзе следствие велось самым активным образом: разослали запросы, проверили, изучили, побеседовали... Но всю эту оперативную мишуру завершала фраза Дибича: «Стопроцентный висяк». Мог бы с нее начать и больше ничего не говорить. Распушил хвост, как перед телекамерой или на ковре у министра. Привыкай, Дибич, к генеральским погонам. Это уже не офицерское звание, а чиновничья должность. |