Онлайн книга «Искатель, 2012 №3»
|
Чикин очень любил беседовать с кандидатами в последний день перед назначением. Именно — в последний. Когда друзья начинают робко поздравлять. Когда заказан банкет. Когда обсуждается с женой цвет мебели в новом министерском кабинете. Кандидат ведет себя солидно и спокойно. А что волноваться? Остались сущие формальности: доклад документов, последняя подпись, поздравления, напутствия. Чикин проводит беседу в самом добром, в сверхдоброжелательном тоне: «Все готово. Завтра докладываю документы... Шансы у вас есть... Определенные... Правда, вот эти документы все портят. Практически сводят на нет. Тут у вас был очень крупный прокол. А эти подозрения так с вас и не сняты. А здесь — с кем это вы на фотографии? Очень, знаете, сомнительная связь...» Чикин делает минутную паузу и продолжает, как лучший друг: «Знаешь что, я эти документы из папки... извлеку. Пусть у меня полежат. Нарушаю, конечно...» Все! Этот новоиспеченный большой начальник будет до конца дней помнить Чикина как своего благодетеля, душеприказчика. И он будет бояться Чикина. Он не сможет не исполнить любую ею просьбу. В девяностом году он и мечтать не мог о таком. Кто он был тогда? Простой юрист крупного НИИ. Клерк... И политикой он интересовался постольку поскольку. Так, «диссидент» во время разговоров на кухне. В митинговую стихию демократов он вполз случайно. От скуки. Кто-то увлекался рыбалкой, кто-то боготворил классическую музыку, кто-то латал свой автомобиль, кто-то балдел от слабого пола, а он проводил время в предвыборных штабах, писал прокламации, крутился в среде легендарных, гонимых властью правозащитников. Но и это все могло кануть в Лету. Тогда таких активистов было море — тысячи, десятки тысяч. Как удачно он тогда заболел. Ведь в середине августа он собирался ехать в Крым. Но — судьба! Он простудился (это летом-то) и для страховки взял билеты на двадцать пятое августа девяносто первого года. Он и сейчас хранит эти счастливые билеты. Естественно, что после девятнадцатого они ему не понадобились. Три дня он метался по баррикадам у Белого Дома, группировал людей, руководил, строил, снабжал... Несколько раз даже оказывался плечом к плечу с «самим». Не образно, не фигурально, а на самом деле. Потом он праздновал или кого-то хоронил, крушил памятники, изгонял партократов. Таких, как он, было много, но освобождающихся ключевых должностей еще больше. Особенно после Беловежской пущи. Как важно в нужное время оказаться в нужном месте! А мог бы ты, Чикин, эти три дня пролежать на крымской гальке. И сидел бы ты сейчас в своем НИИ, и боролся бы за выдачу прошлогодней зарплаты, бесился бы на коммунистических митингах. А что? Бытие — юно и сознание определяет... Да, воспоминания... Чикин позволил предаться им лишь десять минут. Надо работать. Он потянулся к телефонной трубке, но кто-то опередил его. Этот номер почти никто не знал — для семьи у него был другой телефон. Странно... Чикин ответил лишь после пятого звонка. — Юрий Андреевич? — Я. — Вас беспокоит Савенков Игорь Михайлович... Я по поводу вашего долга Маруеву. Помните такого? — Кто вы? — Я... частный детектив. — Как вы узнали этот номер телефона? — Понимаете, Юрий Андреевич, я еще и бывший полковник КГБ. — Понимаю... Что вы хотите? |