Книга Искатель, 2012 №3, страница 39 – Анатолий Галкин, Татьяна Косова

Через пять минут все было договорено: спецгруппа будет ждать ее у «Лазурной», а за фотографом приедет наряд и «Скорая помощь».

Уже выбегая, Варвара оглянулась и приветливо помахала рукой:

— Ты, Василий, извини, что я тебе... нос попортила. Тут уж кто кого.

Савенков появился в узком Арбатском переулке за сорок минут до назначенного ему времени. Такое с ним бывало редко. Он никогда не опаздывал, но старался и не приходить раньше времени. В молодые годы он был замечен в том, что в кабинет руководства входил «с первым боем курантов». Если начальник просил его прибыть в десять ноль-ноль, то Савенков выдерживал эти «ноль-ноль» не только в минутах, но и в секундах.

Сейчас эти сорок минут очень пригодились Савенкову. Он знал, активная жизнь бурлит только на самом Арбате, а в ста метрах от него есть тихие уютные дворики и лавочки под старыми липами. Надо было подготовиться к встрече с Игорем Брайниным. Это был второй должник Маруева. Даже третий, если считать убитого Лазутина. У Юрия Чикина он был вчера вечером. Скорее, даже ночью, так как вышел он из того «особо охраняемого дома» ровно в полночь.

Чикин вполне мог бы и отказать Савенкову во встрече — очень занятой человек, особа, приближенная к... и так далее. Но Юрий Андреевич Чикин — политик и просто хитрый, сообразительный человек. Мало ли что знает этот сыщик! В любом случае надо идти навстречу волне. Всегда лучше знать, чем прятать голову в песок.

Не дожидаясь прямых вопросов, Чикин выложил перед Савенковым расписку на фирменном бланке с ярко-красной шапкой и синей печатью. Ксерокопии всех трех расписок вручил Савенкову молоденький следователь Вадик Борко. А ему их передал заместитель Маруева — Игорь Ферапонтов. Передал сразу же, в первый день. Он же сообщил, что подлинники — в доме Маруева, в его личном сейфе. Борко сразу ухватился за это. И правильно сделал — Маруева, похоже, убили: есть должники; ничего не украдено, а расписки исчезли. Чем не версия! Но дело из-за боязни очередного «висяка» заводить не стали, и версия эта перекочевала к Савенкову.

...Это была именно та расписка. Да и не стал бы Чикин спокойно выкладывать на стол «липу».

— Есть еще вопросы, полковник?

— Всего два, учитывая позднее время. Эту расписку вам передал Маруев?

— Я с ним рассчитался... Я мог бы сразу ее уничтожить, но — привычка все хранить. Юрист! Вы ведь тоже — юрист, господин Савенков?

— Да, по второму образованию... Так вы возвратили деньги Мару-еву, а он передал вам расписку?

— Примерно... Я не все возвращал деньгами... Были определенные услуги...

— Кредиты, льготы?

— Вы все правильно понимаете, Савенков. Значит, вы понимаете, что так я разговариваю только с вами. Как юрист с юристом... Если бы у вас была эта расписка, если бы он по дурости захотел меня подставить и себя угробить... Да, можно было бы натянуть на взятку. Очень трудно, но можно. А сейчас — дудки!

— Юрий Андреевич, вы знали, что у Маруева, кроме вас, было еще два крупных должника?

— Нет.

— Один из них три дня назад убит.

Чикин молчал очень долго. Только сейчас он понял, что дело не во взятке, о которой узнал случайно шустрый сыщик и сейчас торгуется, пытаясь подороже продать свое молчание... Если одного из троих должников убивают и если это убийство связано с долгом — риск слишком велик. Кто тогда следующая жертва? Тот, еще оставшийся в живых, должник, или он — Чикин? Это как с монеткой: подбросил — и смотри, орел или решка. Только тут выпадает другое: жизнь или смерть...