Книга Искатель, 2012 №3, страница 69 – Анатолий Галкин, Татьяна Косова

— Да, Олег, все это очень серьезно. Но не так страшно... Я очень рад, что ты так спокойно все воспринимаешь.

— А что ж мне, в истерике биться? Влип, так и молчи в тряпочку... Но влип-то я, Василий Васильевич, не без твоей помощи. И работаешь ты явно не один. Зачем это я вам нужен стал?

— Вот и хорошо. Слышу здравые, рассудительные речи. Только торопиться не надо. Меньше знаешь — лучше спишь... А если в двух словах — будем работать по твоим связям в бизнесе. Где, у кого, сколько, как? Кого припугнуть, а кого и успокоить... У тебя же есть интересные связи? Этакие денежные мешки?

— Есть.

— Отлично. Кстати, Олег, нам по поводу тебя Павленко звонил. Тоже очень перспективный товарищ. Его давно пора пощипать... Где он сейчас? Исчез он куда-то...

— Не знаю. У меня с ним не очень близкое знакомство. Вот и он сейчас не знает, что я на Камчатке...

— Да... Пока, Олег, будешь мелкие задания получать. И только от меня... Посмотри-ка повнимательней за Николаем Битовым.

— Это что, Васильич, первое задание?

— Да что ты, Олег?! Какое это задание! Так — не нравится он мне. Да и ребята заметили, что он слишком много вопросов задает.

— Нет... Так, общие разговоры... Это характер у него суетливый. Он и в автобусе всех заводил. Истории всякие про французские слова рассказывал.

— Да, он лингвист. Слова всякие любит. Я уже два дня замечаю, как он до моей записной книжки добраться хочет. Он сумку мою так глазами и прожигает... Лингвист. Мне его Карин в последний момент подсунул. Возьми, говорит, банкира. Шустрый. Пригодится.

— Банкира?

— Это точно. Я сам проверял — банкир он настоящий. Да только не было у меня времени хорошенько его тряхнуть... Не могу же я ему как тебе доверять... Ну ничего, завтра я ему проверочку устрою. Посмотрим, какой он лингвист... Завтра утром приедет армейский крытый грузовичок и все отправляемся на Тимоновские источники.

— Это что такое?

— Посмотришь, Олег, посмотришь. Райское место. И пострелять там можно вволю, и другие развлечения. Здесь уж больно дорога рядом... Ну, потопали дальше?

— Потопали... Только скажи мне, Дрожжин, раз уж я в вашей команде: мы только за деньги работать будем или за идею?

— Разве я на простого громилу похож? Только за идею! Смотри: в начале девяностых, пока мы родине служили, блатные сынки все теплые места расхватали. У этого вдруг — свой банк, у другого — нефтяная труба. Справедливо это? А сколько у власти иноверцев и инородцев? Честно это? Значит, и надо нам все это награбленное у народа... перераспределить. Пусть даже и в нашу пользу. Что мы, хуже этих первопроходцев? Чем тебе, Крылов, не идея? Очень даже благородная идея.

Дорога шла вдоль берега реки. Собственно, дорогой это можно было назвать с очень большой натяжкой. Кое-где даже проглядывалась колея, а в основном она угадывалась по чуть измененной траве, лишенной мха и голубики, по пробелам в густых зарослях кедрового стланика. И лишь на небольших участках дорога была явной, как огромный коридор или в переплетении гигантских зонтиков борщевика и медвежьего корня.

Правда, так видела дорогу только Настя, которую разместили в кабине, да еще водитель — молоденький милицейский лейтенант. Уже на первом километре он замер в согбенной позе, намертво сжимая баранку и чуть не задевая козырьком фуражки лобовое стекло.