Книга Искатель, 2012 №1, страница 49 – Александр Юдин, Евгений Константинов, Владимир Гусев, и др.

— Федь, — говорил я, — ты прости, но я с Чистым на одном поле не присяду.

А теперь о том, как я капитулировал.

— Надо увидеться, — сказал Федька, позвонивший мне на мобильный.

— Не телефонный разговор? — поинтересовался я.

— Вроде того.

— Ладно, увидимся. Где?

— В нашем кафе. Через час будешь?

Прикинув, успею ли, я сказал:

— Буду.

Я был немало заинтригован, что же такого срочного и важного могло случиться в безоблачной жизни наследника магната Полуярова, поэтому постарался и успел.

Федька меня уже ждал.

— Здорово, — приветствовал его я.

— Здоровей видали, — откликнулся Полуяров, озаряясь улыбкой. Из этого я заключил, что у него все замечательно, а если брать в расчет ширину улыбки, так просто великолепно.

Я не ошибся, Федька и впрямь был на верху блаженства. Он затараторил, и вот что я узнал.

Отец дозрел. Полуяров-старший наконец-то уверился в том, что паруса и море для сына — не прихоть, а серьезное увлечение, из тех, что на годы, а может, на всю жизнь. А уверившись, отстегнул кругленькую сумму, чтобы сын не чартами пробавлялся, а купил себе собственную яхту.

Такая щедрость со стороны заслуженного российского магната была делом неслыханным. Потому что по натуре Полуяров-старший был скупердяем. И будь его воля, держал бы он своего сынулю в черном теле. Но, увы, положение обязывает. Сын олигарха — зеркало олигарха, заглянуть в которое может каждый. Таковы правила. Как о человеке поначалу судят по одежке, так о состоянии человека — по поведению его отпрысков. Посему приходилось Полуярову-старшему сына своего По-луярова-младшего баловать. Хорошая машина, синекура вместо работы, плюс вояжи заграничные, рестораны самые лучшие, это уж само собой. Но когда сын заговорил о яхте, отец встал на дыбы: блажь! Потом, впрочем, смилостивился и поставил условие: отучись сначала, походи в регатах, а уж потом... потом поговорим. И на днях свершилось: длившийся без малого три года испытательный срок закончился.

— Отец в своем репертуаре, — откровенничал Федор. — Денег на лодку дает, но и пределы ставит. Я даже опешил сначала, откуда ему известно что, где и сколько? Потом сообразил: это его Костян просветил. Короче, отец сказал, чтобы я шибко варежку не разевал. Все отследит, за каждый доллар спросит. По всей строгости! А то я не знаю, как он спрашивать умеет.

— Ты не об отце, ты о лодке скажи, — перебил я Полуярова. — Нашел? Выбрал?

Федор даже руки потер от удовольствия:

— А то! И знаешь где? В Доминикане! Отдают не задарма, но о европейской цене за такую красавицу явно не в курсе. А знаешь, кто мне ее подыскал?

— Чистый, — даже не делая вид, что гадаю, сказал я.

— Он самый! — хохотнул Федька. — Ой, только не морщись. Знаю, как ты к нему относишься. Но, Андрюх, согласись, парень он оборотистый. Не без недостатков, признаю, но кто из нас ангел? Нет таких! Это бесов хватает, а с ангелами всегда дефицит.

— Оборотистый, значит, — повторил я, чувствуя, что Полуярова сейчас унесет куда-то в сторону.

— Еще какой! Вот ты не знаешь, и я не знал, а Костян за три года, что мы к парусу прибились, уже пять яхт из Америки пригнал.

— Сам? — поразился я.

— Не сам, конечно, команду нанимал перегонщиков. Такая у него халтурка на стороне. А что, зарегистрировал фирму честь по чести и гоняет лодки потихоньку.