Книга Искатель, 2012 №1, страница 57 – Александр Юдин, Евгений Константинов, Владимир Гусев, и др.

— Пардонте, — сказал я и отправился вслед за Костей.

Успел, донес. В туалете меня вывернуло. Я умылся, посмотрел на себя в зеркало. Ну и рожа! Красная такая. Как после бани.

Возвращаться в таком виде за столик не хотелось. Надо продышаться. Тем более что для этого имелись все условия, а именно — еще одна дверь, ведущая на террасу ресторана. Это мы к морю привычные, вот и сели в зале, а люди сухопутные любят закатом полюбоваться, поэтому выбирают места с видом на океан.

Я толкнул дверь и оказался среди столиков, за которыми сидели, говорили, смеялись и, конечно же, ели и пили десятки людей. И вряд ли ошибусь, если конкретизирую — туристов.

Полавировав между столиками, я подошел к балюстраде. Облокотился на нее. Втянул в себя свежий, с ноткой йода воздух. Море угадывалось в нем едва-едва, теряясь среди цветочных ароматов.

— Славно-то как!

Я дышал и не мог надышаться, чувствуя, как ко мне возвращаются силы, а с ними и бодрость духа. Дышал и обозревал окрестности. Пожалуй, мы поступили опрометчиво, отдав предпочтение залу. Вид действительно фантастический! Океан, россыпь огней на берегу, всполохи рекламы.

Прямо подо мной был порт. А вон и «Золушка»...

На пирсе рядом с яхтой стоял грузовичок, заляпанный лейблами, как джип «Кэмел-трофи» грязью.

Из каюты «Золушки» в кокпит выбрался Чистый. Так вот он где! А я-то думал, что, пока я корчился в кабинке, Костя вернулся за столик.

Потом в кокпите появился еще один человек. Он хлопнул Чистого по плечу и сбежал по трапу на пирс. Там он сел в машину, зажглись габаритные огни, и грузовичок укатил.

Костя запер дверцы каюты и тоже сошел на берег. Аккуратно повесил на крючки цепочку, преграждавшую вход на яхту.

Я встретил его у лестницы, ведущей к дверям ресторана.

— С кем это ты балакал?

Костя поморщился:

— Хреново стало, пошел на «Золушку за таблетками. На, возьми, тебе, я вижу, тоже погано. — Он протянул мне пеструю коробочку. — С пережора в самый раз. Подхожу к лодке, а на меня этот монстр прет. Привез консервы, а на борту никого.

— А что за консервы?

— Говядина.

Мой желудок опять пригрозил мне выволочкой, и я поспешил спросить:

— Чего он хотел?

— Денег, чего же еще? А я, представляешь, забыл, что заказ делал. В общем, пришлось принимать груз. А этот хмырь, вместо спасибо, еще и накинуть попросил. Вот ему! — Костя оттопырил средний палец. — Ну, пошли к нашим? Ты как, ничего?

— Угу.

И мы пошли к нашим. Федька и Козлов с Джоном встретили нас ухмылками.

— Жив, здоров и невредим, мальчик Вася Бородин! — объявил Чистый.

Уж не знаю, оценил ли кто его знание михалковского «Дяди Степы». Мне точно было не до этого. При виде уставленного блюдами стола я торопливо содрал облатку и заглотил сразу две таблетки. Но полностью оправился только минут через сорок, причем настолько, что даже смог отведать пирожных с взбитыми сливками и мороженого с тертым какао. Ничего особенного.

— Есть хочется, — сказала Мила.

— У меня только вода.

Я достал минералку и протянул Шелестовой. Она сделала несколько глотков.

— Все равно хочется.

С тех пор как мы покинули побережье, нам не встретилось ни одной живой души. Только птицы — крикливые и озабоченные. Ни Козлова, ни Федора...

Чем ближе мы подходили к подножию давно потухшего вулкана — главной вершине острова, — тем меньше нам попадалось рукотворных ям и рвов. Зато пещеры, о которых толковал Козлов, почти не встречались. Две, три, да и были это настоящие пещеры или просто дыры глубиной метра два, бог весть. Мы с Шелестовой не проверяли. У нас была другая цель — мы искали людей.