Книга Искатель, 2012 №1, страница 74 – Александр Юдин, Евгений Константинов, Владимир Гусев, и др.

Следующий шаг. Зачем кому-то понадобилось бить меня по кумполу? Логика вроде бы указывает на Чистого. У него был мотив. Я видел, как на «Золушку» грузили наркотики. Правда, есть тут одна тонкость: на тот момент, когда меня били по голове, я ничего не знал про наркотики, я знал только про банки с говядиной. Но Костя не знал, что я не знаю. К тому же его мог насторожить мой интерес, который я проявил в море, наткнувшись на «всячину» и отправившись на поиски тушенки. Мое любопытство, спровоцированное скукой, он мог истолковать по-своему, как доказательство того, что я о чем-то догадываюсь, а значит, могу свидетельствовать против него. Вот Костя и тюкнул меня по темечку. Из этого, однако, следует, что Джон и Федор с ним заодно, поскольку «тюканье» происходило у них на глазах. Иначе совсем глупо получается: два свидетеля против одного, только статья другая — убийство вместо наркотиков. Но если заодно, то получается, что мотив есть у каждого. А зачем Федору или Джону избавляться от Чистого?

Я ничего не понимал, и с этим следовало смириться еще до того, как в мои рассуждения вклинятся исчезнувший Козлов и молчащая, как партизанка, Шелестова. Их присутствие запутывало расклад окончательно.

И еще вопрос: имеет ли отношение ко всему происшедшему карта сокровищ капитана Кидда? Кстати, где она?

Это был вполне современный лист бумаги формата АЗ, когда-то и где-то выползший из принтера. Конечно, предъяви нам Петя пергамент или свиток, перевязанный шелковой ленточкой, это было бы эффектнее, но на нет и суда нет. Так тоже годится, так даже к реальности ближе.

Пока Козлов разворачивал свернутый вчетверо лист, я покосился на Полуярова. Тот прямо-таки лучился довольством. Ишь, какой масленый!

— Эту карту, как полагал Александр Афанасьевич Куприянов, нарисовал боцман с корабля Уильяма Кидда, — заговорил Петя. — Звали боцмана Роджер Мюррей, и последние два года он был едва ли не единственным, кому всецело доверял капитан. По словам Мюррея, который, кстати, умер от неумеренного потребления рома в 1704 году, это он и еще один матрос, вскоре скончавшийся от лихорадки, помогали Кидду закапывать сокровища на острове Селваженш.

Мы склонились над картой, потому что это действительно была карта, на которой с указанием долготы, широты и хорошим приближением были изображены острова Спасения. В их нынешнем состоянии — так, как они видятся из космоса. Но интереснее было то, что располагалось поверх картинки со спутника. Кто-то, искусно владеющий фотошопом, сначала отсканировал нарисованный пером — гусиным, надо думать! — чертеж, сделал его полупрозрачным, выбрал подходящий масштаб, после чего совместил то, что было, с тем, что есть. Правда, на чертеже было всего два острова, и береговая линия совпадала не везде, но сомнений не оставалось — да, те самые острова.

— Вот здесь! — сказал Петя, и его указательный палец уткнулся во взятый в кружок крестик. — Здесь капитан Кидд зарыл свое золото.

— Ну-ка, ну-ка, — попытался придвинуть к себе карту Чистый, но Козлов не позволил. Он бесцеремонно выхватил карту из-под наших рук и стал ее складывать.

— Наверное, вам любопытно, как эта карта оказалась у меня, — сказал он, явно ожидая града вопросов. И снова ошибся. Мы вновь отомстили рассказчику незаинтересованным молчанием. Петя тоже решил держаться, и тогда Полуяров снисходительно проговорил: