Книга Искатель, 2012 №1, страница 78 – Александр Юдин, Евгений Константинов, Владимир Гусев, и др.

Вместе с тем, когда Мила попросила еще раз показать карту, он этого не сделал, причем вывернулся достаточно изящно. То есть поступил как типичный шизофреник, в коих безумие соседствует с рационализмом.

Таким образом, о месте, где зарыт клад, на «Золушке» знали двое: Козлов и Полуяров. По признанию Федора, он настоял на этом еще в Москве, иначе наотрез отказывался ввязываться в такую аферу.

Сейчас Полуяров спал, но не вечно же он будет дрыхнуть! А когда проснется — сам или я ему в этом помогу, или Шелестова, она женщина, у нее удар слабее, — тогда Федор нам скажет, где место клада, а значит, и где Козлов. Скажет, никуда не денется. И о своих ночных приключениях заодно поведает.

— Андрей!

В кокпите стояла Мила и махала мне рукой. Я помахал в ответ, дескать, нет, лучше вы к нам. И подумал мстительно: «Это тебе за штаны!»

Затем в кокпите появился Полуяров. Они о чем-то переговорили с Шелестовой — вообще-то, ясно, о чем, какая Говоров все-таки скотина! — и полезли в воду. При этом Федор остался в непромоканце, а Мила опять не стала заголяться. Ну, хочет быть мокрой — на здоровье.

Добравшись до берега, они направились ко мне.

— Выпить есть? — спросил Полуяров. Был он помятый, но вменяемый.

— Не злоупотребляю.

— А попить?

Я хотел ответить, что свое надо иметь, тут слуг нет, но у Федора был такой жалкий вид, что я смилостивился и протянул ему бутылку минеральной воды. Ну, не сообразил человек, не захватил с яхты водички, что ж ему теперь, от жажды помирать? Чай не в пустыне.

Шелестова обошлась без лишних слов. Она просто пошуровала в пакетах — моих пакетах! — и достала коробку с яблочным соком. Сама непосредственность, аж зло берет.

— Уф-ф, — выдохнул Федор, отлепив губы от горлышка ополовиненной бутылки. — Хорошо!

— Вообще-то ничего хорошего. — Я посмотрел на Милу: — Ты ему что-нибудь?..

— Нет. Разбудила только.

Придется мне.

Я рассказывал, и Полуяров трезвел на глазах.

— Вон там он лежит, Костя, — показал я.

Федор облизал губы и вроде как стал ниже ростом. Эка его придавило. Зато дальнейшее мое повествование на Полуярова-младшего сильного действия не оказало. Он остался спокоен, когда я говорил о Джоне, что же касается эпизода с немецким моряком, превратившимся в мумию, то он вообще никакого впечатления не произвел.

— Теперь ты, Федя. Колись!

Полуяров присосался к бутылке, добил ее и сказал:

— Даже не знаю, с чего начать.

— Только не от Адама, — предупредил я.

Федор поморщился, не приемля шутки.

— Не смешно. Совсем. Джон хотел меня убить. Он гнался за мной. Чтобы убить.

Полуяров говорил сбивчиво, запинаясь, мысленно переживая происшедшее, и мне приходилось периодически понукать его.

Из рассказа Федора следовало, что, когда «Золушка» заскребла килем по камням, он пополз на бак, чтобы... Наверное, чтобы бросить якорь. Хотя он не уверен, что именно за этим. Он плохо соображал в тот момент, почти совсем не соображал. Потом был удар, его швырнуло на носовой релинг^[5]. Когда он попытался подняться, то оказалось, что его ноги оплел неизвестно откуда взявшийся трос. Он стал сдирать его, но трос, как заколдованный, лишь плотнее обвивал ноги. Он услышал призыв Джона и крикнул в ответ, что не может вернуться. И вспомнил про нож. У него же есть нож! Он изловчился достать его из кармана непромоканца, хотя внешний клапан никак не пускал руку внутрь. Достав, стал резать путы на ногах. На палубе появился шкипер. Тоже с ножом. А дальше произошло все как в страшном сне или американском детективе категории «В». Вместо того чтобы помочь товарищу и перерезать веревки, Джон Дудникофф вознамерился перерезать ему горло.