Книга Бывший-босс, страница 66 – Алайна Салах

— Ты попросил не называть тебя Карлсоном… — не сдается Маша.

— Ага…

— Повтори, пожалуйста. Меня это очень распаляет…

Диалог с ее дедом — последнее, о чем хочется вспоминать, когда член стоит колом, но раз уж Машу это так заводит...

— Я сказал: «Так и я вам не Карлсон». Вроде так.

— Да… Именно…— мурлычет Маша, начиная расстегивать подарок от слепой бабки ее бывшего. — Только у тебя была другая интонация. Такая твердая и мужественная… Сможешь воспроизвести?

Все же мужчины и женщины очень по-разному устроены. У нас все попроще как-то. Если возбуждены,незамедлительно приступаем к делу, тогда как женщинам непременно требуется усложнить задачу.

— Так и я вам не Карлсон! — раздраженно рявкаю я, чувствуя себя не в своей тарелке.

— Ох… — Машины глаза распахиваются, а зрачки заполоняют собой радужку. — Это так сексуально, Тимур… Я так тебя хочу…

Ладно, готов признать, что в этой болтовне что-то есть, раз уж она действует на женщин, как виагра.

Расправившись со своими джинсами, я переключаюсь на брюки Маши. Как только они падают на вылизанный до блеска туалетный пол, стискиваю ее круглые ягодицы, примеряясь, как лучше организовать соитие. Для начала лучше развернуть ее к себе спиной, а потом уж как пойдет.

— Придется заткнуть тебе рот, чтобы сюда не сбежались посетители, пока я буду тебя трахать, — предупредительно рычу я ей в ухо, полагая, что эта фраза произведет гораздо больше впечатления, чем жалкое «Я вам не Карлсон».

Однако что-то идет не так.

Вместо того, чтобы испытать прилив возбуждения, Маша упирается ладонями мне в грудь и морщится.

— Что случилось? — Я растерянно перевожу взгляд с нее на шлагбаум, оттягивающий мне трусы.

— Не знаю… — кряхтит она. — В животе почему-то так сильно свело. Кажется, это из-за чебурека.

Накрытый разочарованием размером с Бурдж-Халиф, я беззвучно стону. Выложил свой месячный заработок за чебурек, который впоследствии обломал мне секс. Жирафа всего-то пару раз надо было по голове потрепать и все — начал бы харкаться.

— Слишком жирный, наверное, — бормочу я, рывком натягивая на себя брюки. — Хорошо, что пломбир купить не успели.

Только ее несчастное лицо останавливает меня от того, чтобы не упомянуть еще и соленые огурцы, которыми Маша, по ее же собственным словам, могла весь это набор безнаказанно полирнуть. Для человека, во второй раз за сутки испытывающего проблемы с пищеварением, она слишком самонадеянна.

Присев на корточки, я одну за другой вдеваю ее ступни в брючины, приглаживаю волосы как ребенку и принимаюсь застегивать рубашку. Маша все это время безучастно грустит, сидя на крышке унитаза. Лишь когда я берусь за последнюю пуговицу, поднимает на меня свои полные страдания глаза и умоляюще произносит:

— Тимур, выйди, пожалуйста. Скорее.

Поняв, что медлить не стоит, я задергиваю молнию на ширинке и выскакиваю за дверь.

— Занято там, — буркаю я, ловя недоуменный взгляд араба, ожидающего своей очереди. — Человеку плохо. Вроде богатый у вас регион, а готовить нормально ни хера не научились.

Выждав пару минут, я все же решаю пойти в зал и найти нам столик. Маша появляется минут через десять, выглядя так, словно вернулась с войны.

— Давай вернемся в отель? — Она равнодушно оглядывает круассаны и кофе. — Мне нужно поспать.