Книга Демон-босс, страница 17 – Алайна Салах

«Видишь вот эту странную приблуду на панели, Люба? Ни в жизнь не догадаешься для чего она. Это какой-то мудак с зарплатой тридцать миллионов евро решил, что включать дворники теперь нужно по-другому. Вот пусть теперь сам на своей замороченной трахоме ездит».

Или же «Ну и что мне в этот багажник складывать? Один ботинок и паспорт? Второй ботинок придется в салоне возить, потому что места тут ни хрена нет».

— В общем, благодаря твоему инженерскому присутствию понял я, что следующим автомобилем моим останется гелендваген, — подытоживает Жданов, когда мы выходим на улицу.

— Благодаря мне? — искренне удивляюсь я, потому что за все время выставки ничего толкового относительно имеющихся там образцов, не произнесла.

— Это чтобы ты себя незаменимой почувствовала, — взгляд Жданова снова сосредотачивается на моем лице, глаза сощуриваются: — Ну так как? Выставка сойдет за свидание, а, Люба?

Хорошо, что уличный фонарь светит тускло, и магнат не может разглядеть то, как стремительно я начинаю краснеть. Очень уж пристально он смотрит. Теперь пиджак мне мешает, потому что несмотря на освежающее дуновение ветра, становится душновато.

— Деловой встречей это вряд ли можно назвать. Контейнеры-то вы мне так и не вернули.

— Дома у меня заберешь, — не теряется Жданов и делает шаг ко мне, бесцеремонно вторгаясь в личное пространство.

Ну не пятиться же мне как струсивший заяц? Ох, я что, и впрямь раздумываю над тем, чтобы поехать к нему домой? А как же рабочие отношения? Что подумает Ника, если я не вернусь ночевать? И как мне потом смотреть в глаза интеллигентному и неконфликтному Леве?

— Игореш! — раздается из-за плеча Жданова жеманный девичий голос. — Весь вечер до тебя дозвониться пытаюсь, а ты, оказывается, здесь.

Лицо полиграфического магната каменеет, челюсть сжимается. А пока я пытаюсь разглядеть, кто же так фамильярно назвал его "Игореш", он глухо бормочет себе под нос: «Майя, блядь».

Люба

— Кто это, Игореш? — требовательно произносит девушка, с подозрением щуря на меня свои искусно подведенные глаза. — Твой бухгалтер?

На вид гламурной брюнетке, с ног до головы одетой от кутюр, максимум лет двадцать пять, а потому я не пытаюсь понять, почему она сходу определила меня на работу в бухгалтерию. Просто киваю в знак приветствия и перевожу взгляд на Жданова.

— Ты чего здесь забыла, Майя? — ворчливо и будто устало спрашивает он. — С каких пор тебя сложная техника заинтересовала?

Из воинственно настроенного тон красавицы становится вкрадчивым и мурлыкающим.

— Искала тебя, конечно. Ты в последнюю неделю совсем пропал, а я… — она бросает на меня многозначительный взгляд, и конец фразы, явно интимного характера, договаривает ему на ухо, встав при этом на цыпочки.

Дожила, называется. Девушка, которая мне в дочери годится, смотрит на меня как на беспринципную разлучницу. Обычно все происходит наоборот: дамы моего возраста болезненно переживают неравную конкуренцию с такими вот красавицами с идеальными носами, бесконечными ногами и сияющей здоровьем и хайлайтером кожей.

— Искать меня не нужно, Майя. Я в Москве лет на тридцать подольше тебя обитаю и ни разу не потерялся. Зыркать зверем на Любу тоже завязывай и ухо ртом мне шлифовать не надо. Не упомню, чтобы тебе в верности клялся. Если заняться нечем — позвони подружкам, наверняка в каком-нибудь кабаке свои гламурные жопы протирают. Игореша сегодня занят.