Книга Демон-босс, страница 57 – Алайна Салах

— А я разве что-то не по делу сказал? Меньше, чем за минуту избавил тебя от необходимости с евреем объясняться. Или ты этого делать не планировала?

То, что он не испытывает ни малейшего раскаяния за столь опрометчивый поступок, приводит меня в полное недоумение. Нет, безусловно, Жданов имеет привычку попирать чужие границы, но в отношении меня до этого дня держал себя в рамках.

— Разумеется, я планировала. Собиралась встретиться с Левой и сказать, что видеться мы больше не можем. Но сделать это должна была я сама, без посторонней помощи. И твое завуалированное обвинение в желании усидеть на двух стульях мне тоже неприятно. Не думаю, что я чем-то его заслужила.

— Не понимаю, с чего весь этот сыр-бор, Люба. — Жданов морщится, так словно мой короткий монолог порядком его утомил. — Если ты и так собиралась жиду пинка под зад дать.

— Сыр-бор, Игорь, заключается в том, что ты только что грубо нарушил мои границы. И то, что мы провели вместе ночь, не дает тебе права этого делать.

— Столько времени себя примерно вел и внезапно такую свинью подложил, — саркастично произносит полиграфический магнат. — Инженерскому ухажеру нахамил.

— Ты совершенно прав, Игорь. Это не впервые, когда ты ведешь себя, мягко говоря, некорректно. В небольших дозах это действительно придает тебе обаяния… Особенно с учетом того, что в наш век наметилась тенденция к вырождению мужской инициативы. То есть ты со своей напористостью и прямолинейностью выгодно выделяешься. Но на дальние дистанции и в близких отношениях так дело не пойдет.

— И что это значит? — Его голос звенит металлом, выдавая тот факт, что возмущена не я одна.

Но если обычно я выступаю миротворцем, то сейчас не в силах прекратить спорить. Уж слишком задета за живое.

— Это значит, Игорь, что я не в том возрасте, когда чувство собственничества со стороны мужчины вызывает дикий восторг. Оставлю это для тех, кто помладше. Я уже говорила, что мне очень важен комфорт: как физический, так и душевный. И взаимное уважение для меня тоже важно.

— Тебя послушать, так я просто Усама Бен Ладен, — небрежно фыркает Жданов.

— Нет, сравнивать тебя с покойным лидером Аль-Каиды я бы не стала. И, наверное, если бы ты принес извинения и не стал убеждать меня в том, что случившееся — в порядке в вещей, не было бы нужды вступать в дискуссию на повышенных тонах. Но сейчас я действительно не на шутку завелась. По большей части от того, что ты искренне считаешь себя правым.

— Считаю, конечно. Вы, женщины, только стонете, что ваши права нарушают. А сами тайком мечтаете о том, что припрется принц на буцефале и все ваши проблемы за раз порешает.

— Ну знаешь… — От обиды и возмущения я встаю. — Не нужно приписывать мне то, чего нет и в помине. Я не для того высшее образование получала и двадцать лет беспрерывного трудового стажа имею, чтобы выслушивать обвинения в отсутствии стремлений и склонности к тунеядству. Я, пожалуй, пойду.

Я сдираю со стула пиджак и набрасываю его себе на плечи.

— И куда это ты пойдешь, когда сюда вагон продуктов катит? — грозно рявкает Жданов, что, впрочем, нисколько меня не страшит. Уж слишком оскорбленной я себя чувствую.

— Домой, Игорь Вячеславович. Для готовки нужно вдохновение, а оно у меня совершенно пропало.

— Ты глянь, какая гордая. Чуть что не по ее — сразу дает по съебам.