Книга Новый босс, страница 30 – Алайна Салах

— Люблю тебя, Малфой.

Под задорный поросячий визг поднимаю ее на руки и несу к кровати.

— Пойдем, невеста Чаки. Потренируем нашу первую брачную ночь.

Я не успеваю дойти до спальни, как телефон в кармане меховой шкуры Славы начинает вибрировать.

— Черт, — хнычет матрешка, разглядывая экран, на котором раздражающе мелькает кислая физиономия Папы Карло. — Из головы вылетело, что отец сегодня ждет на ужин, чтобы получить отчет о рабочей неделе.

— Чеееего? — единодушно восклицаем мы с младшим в приступе негодования. — Сегодня наш день.

— Я же ему обещала. — Слава делает виноватую мордочку и трется носом о мою щеку. — И мы, разумеется, поедем вместе.

Обожаю, блядь, запах напалма по утрам.

Гас

— Rada videt, Stanislava! — расплывается в улыбке анорексичная версия мамы Стифлера, оглядывая матрешку с высоты своих пятидюймовых подков. Замечает меня, и ее размалеванный клюв округляется кровавой буквой «О». Сюрприз, бабуля.

Раздраженно рыча, матрешка отпихивает ее в сторону и втягивает меня внутрь многогабаритной каморки папаши Карло, на ходу скидывая обувь. Сдается мне, новая вариация имени "Слава" ей тоже не по душе.

Ради любви к своему ненаглядному сувениру решаю быть вежливым и, прилепив к лицу самую обаятельную улыбку, приветствую хозяйку силиконовых холмов:

— Spasibo, Angela.

Ты начинает удивленно хлопать глазами, очевидно, пораженная моими навыками русской речи. От чего-то задушенно хихикает Слава. Помогаю ей снять меховую шкуру, и, раздевшись сам, беру ее за руку. Егорке не помешает напомнить, чья это женщина.

— Пойдем, полиглот. — на кошачьей мордочке матрешки вспыхивает чеширская улыбка. — А то, боюсь, гимн запоешь.

— Гимн только для исключительных случаев, — ухмыляюсь, прикладываясь губами к ее макушке.

В гостиной нас встречают по обыкновению недовольный папа Карло и его приемные заготовки: приторный Егорка и более поздняя версия мамаши Стифлера.

— Spasibo. — не жалею еще одного русского "Здравствуйте", обводя каждого глазами.

Папаша Карло молча пытает меня взглядом, выглядя так, словно закусил стопку уксуса лимоном, а его приемное полено с явной неохотой тянет руку в знак приветствия.

Мальвина-Кристина, кажется, единственная, у кого мое появление вызывает восторг: она безостановочно трясет обесцвеченной гривой и смешно закусывает нижнюю губу, от чего начинает походить на крольчиху.

За спиной раздаются цокот копыт и русская речь.

— Анжела приглашает всех к столу. — поясняет Слава в ответ на мой любопытсвующий взгляд.

Как послушное стадо мы бредем за виляющей задницей мамашей Стифлера на кухню. В необходимости визита к родственникам матрешки меня радует одно: возможность пообедать. Последний раз я ел в самолете, и в данный момент желудок с ревом обгладывает свои стенки. Хотя родительница матрешки с любовной магией и была на «Вы», но кашеварить умела знатно. Хочется верить, что папа Карло и вторую свою невесту выбирал по этому принципу.

Вот только хер там. Оглядываю стол и понимаю, что надежда не потерять сознание от гипогликемии летит в тартары. Я словно очутился на выставке «Невкусная еда». Зеленая дрянь в каждой тарелке, а из мяса — только солонка в виде зайца. Неудивительно, что папаша Карло все больше звереет. Я бы и сам завыл каждый день траву жевать.