Книга Новый босс, страница 47 – Алайна Салах

— Мистер Гас, оставлю вас с мисс Славой наедине, — быстро сообщает этот трус, едва ловит матрешку в фокус. Он до смерти боится Славы, потому что знает, что если мы двое встречаемся на расстоянии менее пятидесяти футов, страдает все живое. — Мне нужно в туалет.

— Сидеть, Юджин. — мгновенно осекаю его попытку дезертирства. — Ты мой друг, и ты останешься.

Перевожу взгляд на подчалившую феминистскую делегацию и, задавив подступающую к горлу тошноту, посылаю им свой лучший голливудский оскал:

— Следишь за мной, матрешка? — стоически встречаю взгляд своей бывшей невесты и перевожу глаза на ее соседку: — Здорово, Фиона.

— Хреново выглядишь, Малфой. — рычит Сла-ва. — Сколько раз просила перестать называть Верушку Фионой.

Не могу. Я пробовал. Эта девка такая здоровая и мышцатая, что другого прозвища я просто не могу ей подобрать. Но вообще, Вера мне нравится. Прямолинейная как топор и с отличным чувством юмором. И обожает меня, хотя и тщательно это скрывает. Против нас с Гасом-младшим вообще мало кто может устоять.

— Завязывал бы ты с водкой, пятилапый. — Фиона смотрит на меня с сочувствием, пока матрешка пытается своим ведьминым взглядом превратить меня в земляного червя. — Сопьешься.

— Пятилапый? — вопросительно поднимаю бровь. — С чего это?

Матрешка хмурится и краснеет, а Фиона, усмехаясь, демонстративно опускает взгляд мне на ширинку.

Ах, вот оно что. Слухи о моем крупнокалиберном астронавте облетела российскую столицу. Приятно.

— Скучаешь по Гасу-младшему, Сла-ва? — усмехаюсь бывшей невесте в лицо. — Тяжело тебе, наверное, после него дело с вялым огрызком твоего русского имбецила иметь.

Юджин, безошибочно почувствовав опасность, врастает в стул и нервно сучит ногами. Кажется, даже время замедляется, по мере того, как свирепеет матрешка.

— Вот это самомнение, Малфой. — цедит, всаживая заточенные когти себе в бока. — Москва многомиллионный город. Неужели ты думаешь, что с твоим облученным баклажаном до сих пор никто не сравнился?

Стерва. Вот за эти слова я убить ее готов. А еще повалить на соседний стол и затрахать так, чтобы не смела, блядь, упоминать при мне других мужиков. И вообще никогда не смела.

Какого хрена, а? Почему после всего, что произошло, у меня от нее все еще так крышу рвет? Гребанная русская ведьма.

Фиона со вздохом качает головой и переводит взгляд на Юджина:

— Тяжело тебе с ним приходится, Женек?

— С мистером Гасом не просто, — не раздумывая, отзывается мой карманный русско-английский разговорник, — но это от того, что он очень страдает по мисс Славе. Он очень хороший человек, хотя и язык у него хуже, чем у…

— Юджин! — рявкаю я так громко, что провоцирую у себя новый приступ головной боли. — Просто… помолчи немного.

Этот задрот вечно валит все, что у него в голове, потому что напрочь лишен функции вранья. Вообще, эта черта мне в нем нравится, если не считать вот таких случаев, как сейчас. Так стерва Сла-ва может вообразить, что я из-за нее переживаю.

— Я Евгений.

Бляяядь.

— Верушка, пойдем отсюда, пока я этому слизеринцу его волшебную палочку не сломала. — шипит матрешка, дергая спутницу за рукав.

— Ты много раз пробовала, детка. — улыбаюсь так широко, что у Сла-вы начинает дергаться глаз. — Особенно неплохо тебе удавалось делать это ртом.