Книга Новый босс, страница 76 – Алайна Салах

— Мне и не нужно, чтобы Ирина меня покрывала. — говорит негромко. — Достаточно было бы того, чтобы она не выдумывала того, чего не было. У меня был деловой ужин с Мариной. Это с ней ты видела меня в "Краснодаре", и это ее шарф ты нашла в кресле в моем номере.

Марина. Снова это идиотское имя.

— Деловой ужин? — язвительно фыркаю. — И что вы обсуждали? Анальные пробки?

— Я открываю филиал в Москве. — игнорируя мою злобную ремарку, сообщает Гас. — Марина помогала мне с бюрократической волокитой. За деньги, разумеется.

Даже мой гнев сбавляет громкость от неожиданности.

— Филиал? — переспрашиваю, растерянно моргая. — Здесь? Но… для чего?

— Не могу бросить бизнес. — пожав плечами, Гас отрывается от стола и выпрямляется. — Но и уехать тоже не могу.

Я хочу звучать твердо, но голос дребезжит как попавшая в стакан монета:

— Почему ты не можешь?

Ненавижу себя за то, что несмотря на сжигающие боль и ярость, я так жду его ответа. Как будто мне не все равно, что он там скажет своим красивым лживым ртом.

Говнюк подходит ко мне вплотную и заглядывает в глаза:

— Не могу ехать, потому что здесь осталось мое сердце.

В его взгляде столько нежности и тепла, что под их давлением крышка с трехлитровой банки с соленьями слетает, огурцы со свистом взмывают в воздух, а железная леди Слава начинает визжать:

— А где было твое сердце, когда ты развлекался со всеми этими разукрашенными бобрихами? Когда я просила тебя выслушать меня? Когда просила мне доверять? Где, мать твою, было твое сердце?

Гас наклоняется ближе, что я могу разглядеть несуществующие поры на красивом лице и сжимает руками мои плечи.

— Я был не прав, матрешка. Прости меня. Пожалуйста.

Должно быть, сейчас я напоминаю дуршлаг: из глаз и из носа хлещут слезы. Кажется, они текут даже изо рта вместе со всхлипываниями. Обычно, когда говорят «прости» становится легче. Мне ни черта не легче.

— Ты все испортил! Я думала, мы поженимся…я думала у нас с тобой все по настоящему…Пятеро детей… Слизерин и Гриффиндор навсегда… а ты… ненавижу тебя.

Лицо Гаса перед глазами расплывается в мутную лужу и я, забыв о гордости и достоинстве, начинаю громко рыдать. Оплакиваю свою несбывшиеся женские мечты, два кольца, которые хранятся у меня под подушкой и смешную фамилию Жданова-Леджер.

— Эй, — слышу через стену собственного завывания. — Посмотри на меня, маленькая банши.

Теплые пальцы несколько раз проводят по векам, и расплывчатое пятно постепенно складывается в картинку лица Гаса:

— Я люблю тебя, Сла-ва. — звучит твердо. — И, разумеется, я тебе не изменял. Даже не разу не пытался. Слышишь меня? А то я — то признаться, немного оглох.

— С чего я должна тебе верить? — выкрикиваю ему в лицо. — Я видела тебя с этими девками! Ты обнимался с ними у меня на глазах… унижал меня при них…

Кажется, вся телесная жидкость осталась за воротом моей свинофутболки, потому что слезы теперь отказываются литься, а вместо них из легких выходят лишь сухие истеричные вздохи.

— Руки…убери… — выдыхаю в попытке сбросить ладони Гаса, удерживающие мой затылок.

В ответ он гладит меня по лицу, ласково убирая налипшие пряди за уши.

— Я тебя люблю, Сла-ва. И никогда тебе не изменял.

Жмурю глаза и мотаю головой, сбрасывая с себя желанное наваждение.

— Врешь.

— Я тебе не изменял. — звучит настойчивее, и я чувствую как горячие ладони обхватывают мое лицо. — Ты должна мне верить. Потому что я люблю тебя. Никогда не переставал и никогда не перестану.