Книга Папина дочка, страница 103 – Алайна Салах

Когда я смотрю на Александра снова, его лицо закрыто и невозмутимо.

По очереди поздоровавшись с командой, он поворачивается ко мне.

— Как ты? — теплые ноты в его голосе и участливый взгляд заставляют меня слабеть и плавиться.

— Все хорошо, — отвечаю я, впитывая свечение его глаз и направленное лишь на меня внимание. — Спасибо за новый телефон. А я о потерянном даже не сразу вспомнила.

— Чувствуешь себя нормально?.

Я с готовностью киваю, чтобы он не сомневался. Еще не хватало, чтобы Александр подумал, что мог каким-то образом мне навредить.

Я могла бы стоить и смотреть на него вечность, ища подтверждения, что случившееся между нами — не случайность, но посадка уже началась, так что приходится отвести взгляд и идти.

На салоне бизнес-класса мы снова сидим рядом, но на этот раз в индивидуальных креслах-коконах, в которых каждый пассажир предоставлен сам себе. Между креслами протянута перегородка, которую можно либо поднять, либо опустить. Сейчас она опущена, отчего мне вдруг начинает хотеться переместиться в эконом-класс, где личному пространству совсем нет места, а руки соседа то и дело задевают твои. Соседом, разумеется, должен быть Александр.

Стюардесса улыбается, предлагает финики и кофе по-арабски, я машинально благодарю ее и пристегиваю ремень.

— Выспалась? — Голос Александра звучит так, чтобы его могла услышать только я.

— Да, — я выглядываю из-за ширмы. — А ты? Совсем не спал? Татьяна рассказала мне про береговую полицию… А еще встреча с турками…

Я смолкаю, заметив, как его телефон, лежащий в его подлокотнике, вспыхивает.

Александр подносит его к глазам, хмурится, и после короткой заминки прикладывает его к виску.

— Да, привет. Все в порядке. В самолете… — фразы вылетают из него напряженно и отрывисто. — Да… Да… У нее возникла проблема с телефоном… Да, хорошо…

Я больно кусаю губу, понимая, с кем он говорит. Человек, о котором я едва ли вспомнила за это утро, хотя и должна была. Марк.

— Это Марк, — Темный взгляд Александра прожигает меня насквозь, но в нем нет ни тени упрека. Рука с протянутым ко мне телефоном направлена прямо на меня.

Горло пережимает так, будто ремень безопасности поднялся выше ключиц. Я осторожно забираю смартфон, и на долю секунды наши пальцы соприкасаются.

— Привет, — голос Марка звенит нескрываемой радостью. — Все утро не могу до тебя дозвониться. Вы в самолете? Сейчас пару часов поработаю и выезжаю в аэропорт. Сходим куда-нибудь или ты захочешь отдохнуть с дороги? Я соскучился очень.

— Я тоже, — машинально выговариваю я, глядя перед собой.

В голове панически стучит: Марк… Что же мне теперь делать с Марком?

Зал прилёта шумит и переливается, как огромный улей. Гул голосов, детские вскрики, монотонные объявления из динамиков на трёх языках. Люди: одни в куртках и свитерах, другие в футболках и шортах, напряженно курсируют по периметру.

Мы с Александром идём рядом, разделенные невидимой стеной. На его лице — маска сдержанности, на моем — благодушия, призывающая окружающих поверить в то, со мной все хорошо.

Последнее — ложь, ибо лишь неустанное обращение к здравому смыслу сдерживает меня от паники. Так я себе мысленно и твержу: Александр ведет себя отстраненно, потому что рядом сотрудники, которым ни к чему знать о его личной жизни. Пожалуйста, не придумывай трагедии там, где ее нет. Полтора года назад все было по-другому. Вчера ночью он называл тебя «самой лучшей» и занимался с тобой любовью. Александр бы никогда не стал разбрасываться такими словами. Для чего ему это?