Книга Папина дочка, страница 108 – Алайна Салах

В трубке раздается чуть хрипловатый и заметно усталый смех — тот редкий случай, когда Александр позволяет себе быть расслабленным и по-человечески уязвимым в чужом присутствии.

Меня захлёстывает волна нежности и благодарности: за то, что он остаётся со мной настоящим. По крайней мере именно так я это воспринимаю. То, что не пытается скрывать свою разбитость, — переход на новый уровень доверия, правда?

— Обычное дело для трудоголика.

— Но ты ведь сегодня толком не спал, — мягко возражаю я. — И у тебя уже была встреча утром, за которой последовал пятичасовой перелёт. Думаю, даже трудоголики имеют право на полноценный отдых.

— Ладно, — этим коротким словом Александр будто бы ставит точку в обсуждении его рабочего графика. — Расскажи лучше, как ты? День получился сумбурный, и поговорить толком не получилось.

— Чемоданы стоят неразобранные, а я лежу. — Покусав губу, я поворачиваюсь на бок и добавляю чуть тише: — Лежу и думаю о тебе.

Повисает короткая пауза.

— Что думаешь?

Низ живота моментально тяжелеет, лицо заливается краской, даже несмотря на то, что я нахожусь в комнате одна. О чём я думаю? В сотый раз проматываю в памяти каждое его слово, адресованное мне этой ночью, смакую каждый поцелуй, каждое прикосновение, и то, как он ощущался внутри меня.

Интересно, как бы Александр отреагировал, скажи я всё это вслух?

— Вспоминаю прошедшую ночь, — шёпотом говорю я, прижавшись губами к динамику.

Пауза в трубке на этот раз ощущается куда длиннее.

— Да уж, — кашлянув, произносит Александр. — Ты меня сильно напугала.

Я улыбаюсь. Он смущается. Такой взрослый, успешный и умный, а смущается в разговоре со мной. Эта мысль пьянит не хуже утреннего просекко. То, что моя прямота способна смутить Александра, одновременно веселит меня, будоражит и не позволяет остановиться.

— Ты же знаешь, что я не об этом вспоминаю, — в голосе сами собой появляются незнакомые томно-мурлыкающие ноты.

— Да, знаю. Просто ты немного застала меня врасплох.

— Это был мой первый раз. Надеюсь, ты догадался.

— Разговор выходит гораздо напряжённее, чем я предполагал, — в тоне Александра слышна ирония, которая моментально исчезает, сменяясь серьёзностью. — Да, я это понял. Извини за мою немногословность. Мне немного сложно говорить об этом сейчас — очень много разных мыслей и чувств… И это помимо того, что я смертельно устал. Но мы обязательно это обсудим.

— Хорошо. Значит, ты тоже думаешь обо мне?

— Да. Гораздо чаще, чем это позволяет мой график.

Перевернувшись на спину, я смотрю в потолок. Щёки болят от улыбки.

— Это приятно.

— Нам с тобой нужно встретиться.

— Я не против. Когда?

— Завтра? Сможешь?

— Да. У меня лекции до часа, а потом я свободна.

— Хорошо. Я могу за тобой заехать, если тебе так удобно.

Я втягиваю в рот верхнюю губу, чтобы не запищать от удовольствия. Даже ущипнуть себя хочется: чтобы убедиться в том, что происходящее не является сном. Перед глазами живо встаёт картина, как Александр встречает меня на университетской парковке на глазах у сотен студентов и вручает цветы.

И я ещё считала себя взрослой? А у самой фантазии — как у пятнадцатилетней любительницы мыльных опер.

— Я за рулём, и мне будет несложно самой подъехать, — говорю я, усилием воли прогоняя сладостную картину. — Просто скажи, куда и во сколько.