Книга Папина дочка, страница 112 – Алайна Салах

— Как проходит твой день?

— Опоздала на лекцию, но в остальном всё хорошо.

— Ясно. — Александр придвигает ко мне меню. — Ты, наверное, голодная?

Я опускаю взгляд на кожаную папку, но открыть её не решаюсь. Тревога вновь оживает, рождая противное дребезжание внутри. Что-то не так. Вчера он разговаривал по-другому.

— У тебя всё в порядке? — робко спрашиваю я.

— Да всё нормально. Почему ты спрашиваешь?

— Показалось, что что-то не так, из-за твоего сообщения.

— Потому что односложно ответил? — задумчивость на лице Александра сменяется тёплой усмешкой. — Это из-за недостатка времени. После недельного отсутствия я нужен всем без исключения.

— Наверняка так и есть, — я чувствую облегчение благодаря его объяснению и усилием воли задвигаю тревогу на задний план. — Ты голодный? Будем что-нибудь заказывать?

Александр кивает с небольшой заминкой.

— Конечно. Что хочешь?

— Ты же хотел попробовать борщ?

— Да, давай его закажем. И что-нибудь ещё.

Я смотрю себе на руки. Нет, что-то определённо не так. Александра явно что-то гнетёт. Я успела неплохо его изучить и помню, каким он был на ужинах в Абу-Даби.

— Мне всё равно кажется, что ты расстроен.

В течение нескольких секунд Александр смотрит перед собой, сжимая и разжимая ладонь. Этот жест я тоже знаю: так он делает, когда чем-то обеспокоен или нервничает.

— Я сегодня виделся с Марком. — Как и вчера по телефону, его голос звучит приглушённо и устало. — Отчасти этим обусловлено моё состояние. Он ни о чём не подозревает, и я не могу не думать, как всё будет между нами после того, как всё станет известно.

По позвоночнику пробегает знакомый холод.

— И что это значит?

— Значит, что варианта, где кому-то не будет больно, не существует.

— Ты об этом хотел поговорить? — мой голос, вопреки желанию, звучит сухо. Если ещё вчера я была благодарна ему за возможность увидеть себя уязвимым, то сейчас внутренне от этого закрываюсь.

— Нет. Я думал, что мы будем разговаривать о другом. В очередной раз убедился, что распланировать невозможно.

Я молчу, не решаясь посмотреть ему в глаза и обнаружить в них всё то, что так сильно меня страшило.

— Каролина, — мягко окликается меня Александр. — Выслушай меня, пожалуйста. То, что произошло после нашего отъезда с яхты, не было спланировано и во многом явилось следствием аварии. Состояние аффекта является смягчающим обстоятельством даже на суде. Никогда бы не подумал, что такое скажу…

Он шумно выдыхает.

— Но если ты захочешь продолжать отношения с Марком, я не стану мешать. То, что случилось, навсегда останется между нами.

— Как ты можешь такое говорить? — я растерянно моргаю, не в силах поверить в услышанное. — Ты столько сказал и сделал в тот вечер, а сейчас списываешь это всё на состояние аффекта?

— Я больше говорю о тебе. Мы оба действовали на эмоциях, не принимая в расчёт обстоятельства.

— Когда ты предложил встретиться, я думала, ты захочешь поговорить о нас! — от возмущения я повышаю голос. — А ты как обычно трусливо прикрываешься Марком!

— Прикрываюсь? — лицо Александра темнеет, а ладонь, лежащая на столе, сжимается в кулак. — По-твоему, Марк — это просто повод сбежать от ответственности? Он мой сын, Каролина. А я его единственный родитель.

— Ты говоришь так, будто мне неведома любовь к близким! У меня есть мама, папа и два брата, которых я очень сильно люблю. И я точно знаю, что они хотят, чтобы я была счастлива!