Книга Папина дочка, страница 142 – Алайна Салах

Мне потребовались годы, чтобы освоить это качество — и явно не в совершенстве. Чувство вины перед Марком по-прежнему преследует меня, как и мысли о том, каково ему сейчас и чем он занят. Утром Лиза сообщила, что Марк взял выходной и в офисе не появится.

В качестве ответа я собираюсь предложить Каролине пообедать вместе после её занятий. Однако в этот момент в дверь стучат, и на пороге появляется Лиза. Выглядит моя помощница взбудораженной и слегка напуганной: щёки порозовели, взгляд бегает.

— Александр Вадимович, к вам посетитель.

— Я никого не жду, — напоминаю я.

— Да, я в курсе. Но он настаивает на встрече. — Лиза шагает вперёд и понижает голос до благоговейного шёпота. — Это мэр.

Я откидываюсь в кресле. Значит, Вилен настолько возмущён новостями, что приехал поговорить лично. Не скажу, чтобы это был большой сюрприз. Он заботливый отец, а Каролина — его единственная и любимая дочь.

— Впусти. И сделай кофе, пожалуйста. Две чашки.

Лиза беззвучно исчезает, и в дверях почти сразу появляется Демидов.

Даже удивительно, насколько человек способен разительно меняться в зависимости от обстоятельств. Годами я знал Вилена как радушного хозяина и мудрого собеседника, который понимает в жизни больше кого-либо и потому не имеет привычки осуждать. Время показало: помимо прекрасных душевных качеств он обладает ещё высокой волей и талантом руководителя, благодаря которым и занял пост градоначальника.

Сейчас же я вижу перед собой человека, которому неведомы компромиссы и который точно появился не для того, чтобы вести задушевные беседы. Вилен, скорее, выглядит так, словно пришёл меня убить.

— Ну здравствуй, Саша, — его басовитый голос вибрирует плохо скрываемым гневом. — Вижу, ты не слишком удивлён моему визиту.

— В каком-то смысле я его ожидал. — Я поднимаюсь из кресла в знак уважения и обхожу стол. — Проходите, Вилен Константинович.

— Ты меня снова по имени-отчеству? — не задерживается он с уколом. — Не пытайся подчёркивать разницу в возрасте, Саша. Она у нас совсем небольшая.

— Рабочий день в разгаре, а у вас на груди — флаг страны, — я указываю глазами на лацкан его пиджака с приколотым значком. — Обращаюсь на «вы», чтобы не нарушать чиновничью иерархию.

— Зубы не заговаривай мне, Саша. — Вилен со скрежетом дёргает к себе кресло и небрежно в него опускается. — Приехал, чтобы в глаза тебе посмотреть и спросить, за что ты так обошёлся со старым другом.

— А как я с тобой обошёлся? — я легко удерживаю его буравящий взгляд. Возможно, именно это становится причиной, по которой Демидов моментально выходит из себя.

— Ты ответь мне: какого хрена ты полез к моей дочери?! — рявкает он, побагровев до воротника сорочки. — Я же тебя ещё на отдыхе предупреждал!

Я хмурюсь. Я и в двадцать не позволял никому разговаривать со мной в таком тоне, а уж в сорок — тем более. Отцовские чувства Вилена никак его не оправдывают. И я, и Каролина — взрослые люди, которых ни он, ни кто другой не имеет права стыдить. Разве что сидя в уединении у себя на кухне.

— Для вменяемого диалога предлагаю оставить родительский тон и начать говорить как взрослые люди. — Я смотрю на него со значением. — Два года назад на отдыхе с моей стороны не было никаких попыток завязать отношения с Каролиной. То, что происходит сейчас между нами, — это совершенно новый этап, который начался меньше недели назад. Ты узнал обо всём практически сразу.