Книга Папина дочка, страница 48 – Алайна Салах

— На следующей неделе у меня учёба в две смены и ещё куча всего, но думаю, мы найдём время увидеться. Позвони мне, хорошо? Буду рада.

Утро вползает в спальню россыпью мелких золотых искр. Дюжина солнечных зайчиков, отражённых от зеркальной рамы, резвятся по стенам, потолку и моему лицу.

Сладко потянувшись, я смотрю на часы и удивлённо приподнимаюсь на локте. Половина одиннадцатого. Как такое возможно? Обычно я просыпаюсь в семь утра без всякого будильника.

Решив не корить себя за подобную расслабленность — сегодня всё-таки воскресенье, — я нащупываю телефон на прикроватной тумбе и по обыкновению открываю комментарии к блогу.

Фотографии со вчерашней презентации имеют успех: куча лайков, плюс сто подписок и около тысячи комментариев. Конечно, аудиторию ожидаемо больше заинтересовало моё селфи, сделанное на фоне зеркальной стены уборной, нежели диковинные инсталляции — но едва стоит удивляться. Мои подписчики привыкли оценивать образы, а не разглядывать новинки техники.

Расставив сердечки первым комментариям, я собираюсь пойти в душ, но деликатный стук в дверь меня останавливает.

— Заходи, мам! — выкрикиваю я, ни секунды не сомневаясь, что это именно она пришла меня проведать.

— Доброе утро. — Мама, выглядящая безупречно в своём домашнем шёлковом костюме, оглядывает меня со смесью улыбки и удивления. — Только что встала? Ну и отлично. Высыпаться тоже нужно.

— Да, я сегодня что-то припозднилась, — я прикрываю ладонью рвущийся зевок. — Что-то случилось?

Вид у мамы такой, словно она пришла с новостью: хорошей, судя по проблесках радости в её глазах.

— А тебе там кое-что прислали. Спускайся полюбоваться, как сможешь.

— Кто прислал? — растерянно переспрашиваю я. — И что именно?

— Спускайся и узнаешь, — повторяет мама, лучась улыбкой. — Оно большое и тяжёлое, так что я не стала поднимать.

Скептически хмыкнув, я обещаю спуститься после того, как умоюсь, и скрываюсь в душевой. Включаю зубную щётку, выдавливаю пасту и, погипнотизировав своё отражение в течение нескольких секунд, со вздохом возвращаю всё на место. Накидываю халат поверх пижамной майки и торопливо выскальзываю в коридор.

Что именно мне прислали в одиннадцать утра, приведшее маму в такой восторг и что так сложно поднять на второй этаж, слишком любопытно, чтобы откладывать на потом.

Первое, что ощущаю на спуске с лестницы — это стойкий аромат зелёного яблока, смешанный с чем-то пряно-терпким, цветочным.

— Мам! — выкрикиваю я, крутя головой по сторонам. — А где посылка?

Ответ, впрочем, не заставляет себя ждать. На полу гостиной рядом с комодом стоит увесистая цилиндрическая коробка с изумрудной лентой, до отказа наполненная ранункулюсами — молочно-ванильными с едва розовеющими серединками.

Закусив губу от восторга, я спешно миную последние ступеньки и опускаюсь на колени рядом с букетом. Яблочный аромат сладко щекочет лицо и оседает на волосах цветочно-пряной дымкой.

Неудивительно, что мама не решилась поднять коробку — она весит килограмм десять — не меньше.

Осторожно погладив лепестки, я нахожу среди бутонов небольшой белый конверт и бережно его распаковываю.

«Говорят, ранункулюсы символизируют утончённую красоту и искренний интерес. Выводы сделай сама 😊 Желаю тебе отличного дня. Марк»

Вернув карточку в конверт, я с улыбкой прижимаю его к груди. Внутри тепло-тепло.