Книга Элита, страница 47 – Алайна Салах

Отец сплетает пальцы в замок.

— Я не собираюсь давить на тебя или ставить ультиматумы, Леон. Я прошу хорошо все обдумать и не действовать на импульсах. Я не первый день живу на свете, и знаю, как работают инстинкты. На них далеко не уедешь. Ты всегда был сдержанным, умным и рассудительным. Надеюсь, останешься таким и сейчас.

Как я и предполагал, отец позвал меня не для того, чтобы что-то запрещать. Скорее, воззвать к разуму.

— Я тебя понял, — сдержанно киваю я, поднявшись. — Могу идти?

— Можешь, конечно. — На его лице появляется улыбка — знак того, что вопрос закрыт. — Вчера перед сном читал про криптовалюту. Интересная вещь, оказывается. Думаю, может выстрелить.

— А я тебе о чем говорю. — Я улыбаюсь в ответ, испытывая непривычное облегчение от возможности покинуть его кабинет. — Купи себе пару десятков биткоинов. Лет через пять- семь скажешь мне спасибо.

Лия

Свет потолочной люстры игриво отражается в столовом серебре и бокалах, в воздухе витает аромат розмарина и запечённой дорады. Воскресенье в доме Демидовых негласно объявлен рыбным днём. Поморщившись, я поправляю чересчур туго стянутые волосы и, подхватив поднос, следую за мамой.

Какая ирония. Ночами я — отвязная роковуха в прикиде от кутюр, объезжающая колени первого альфы университета, а днём — идеальный косплей на Джейн Эйр с пучком и в скучной серой униформе.

— Поднос не качай, — буркает мама из-за плеча. — Тарелки дребезжат.

Сказать легче, чем сделать. Забитый посудой поднос весит примерно как я, а мои конечности даже спустя сутки настолько слабые, что мне в буквальном смысле приходилось напрягать все мышцы, чтобы почистить зубы. Надеюсь, что ад существует, и для Дениса Морозова черти приготовили особенно горячий котёл.

— Большое спасибо, — Каролина улыбается, когда я опускаю перед ней тарелку с рыбой.

Я улыбаюсь в ответ. Я проспала весь день и так и не успела поблагодарить Каролину за то, что была рядом и сообщила Леону о моём странном поведении на вечеринке. Нужно будет это исправить.

— Лия, — предупредительно шипит мама, проходящая мимо с графином свежевыжатого сока.

Я знаю, чем она недовольна. Я обслужила Каролину раньше Леона, тогда как тарелки следует расставлять по старшинству. Сказав, что так вышло случайно, я бы соврала. Я намеренно откладывала момент сближения с Леоном просто потому… мне неловко. Стоило завидеть его, сидящего за столом, сердце бешено заколотилось, и ладони вспотели. Короче, стало некомфортно.

Наклонившись, я опускаю перед ним тарелку. Моя рука ненароком касается его плеча — случайность, от которой вспыхивает кожа. Вдыхаю — становится ещё хуже. Запах его кожи и туалетной воды щекочет низ живота.

— Спасибо, — он поднимает голову, чтобы встретиться со мной взглядом, и сразу отворачивается.

— Пожалуйста, — бормочу я, чувствуя, как теплеют щёки.

Состояние, в котором я плохо владею эмоциями и телом, мне не по душе. Вчера в утреннем обилии мыслей о Леоне и непроходящем возбуждении я винила подмешанный наркотик, но нынешние трепет и смущение в его присутствии не поддаются объяснению.

Каролина щебечет о праздновании предстоящего дня рождения. Вилен Константинович интересуется, где она планирует праздновать и что хотела бы получить в подарок. Я немного завидую этому теплу между отцом и дочерью. С папой у меня были прекрасные отношения, гораздо ближе, чем с мамой, но он никогда не задавал мне подобных вопросов. И дело не только в деньгах, а в том, что в нашей семье так не было заведено. На день рождения родители всегда дарили мне одно и то же: подарочный набор шампуней из супермаркета и коробку конфет.