Онлайн книга «Элита»
|
Ярость, оказывается, имеет цвет. Жгуче-красный. Багровая пелена затягивает собой всё вокруг, оставляя в фокусе лишь его уродливый силуэт. Убить. И это не мысль — мыслей нет. Убить — это инстинкт, потребность. Я больше не владею телом — сейчас оно владеет мной, выполняя диктуемую программу: уничтожить, сломать, отомстить, наказать, размазать. Убить, убить. Я с разбега врезаюсь в полуголую тушу, но боли столкновения не ощущаю. Рецепторы слишком поражены яростью, чтобы чувствовать лишнее. Насильник отлетает в сторону, с грохотом врезаясь в кресло, его голова бьётся о паркет с глухим, надтреснутым звуком. В следующую секунду я уже сижу на нём. Первый удар — в челюсть. Хруст крошащихся зубов падает в топку ярости, но не глушит её, а разжигает сильнее. Второй удар — под скулу, чтобы наверняка сломать кость. Третий — в переносицу. Влажное тепло струится по костяшкам пальцев, стекает к локтям. Морозов беззвучно открывает и закрывает рот… Наверняка стонет, но я не слышу. В голове звучит лишь собственный голос, требовательно повторяющий: убить, убить. За то, что взял ключ. За то, что посчитал, что ему можно. За то, что тронул её. За то, что её слёзы и испуг не помешали ему возбудиться. За то, что он совершил самое мерзкое, что возможно сделать по отношению к женщине. Он выставляет руки в попытке закрыться. Я сбиваю их локтем и бью снова. Его лицо — месиво из сломанных костей, вспоротой кожи и крови, но это не позволяет остановиться. — Сука… — собственный голос кажется чужим и неузнаваемым. — Уёбок… Тварь… Сдохни, сука, сдохни… Острый металлический запах мешает видеть и дышать. Я молочу его почти вслепую. Барабанные перепонки чуть приоткрываются: откуда-то издалека слышны сдавленные хрипы и звук моего имени. Кажется, меня зовёт Лия… Но я пока не могу. Уничтожить, убить… Стерев локтем красные подтёки с глаз, я хрустко вбиваю кулак в правую скулу. Кожа лопается, между пальцами горячо хлюпает… Всё равно мало… Этого недостаточно… Я хватаю ворот рубашки и впечатываю ублюдка затылком в пол… Ещё раз и ещё… Никогда, ни разу в жизни я никого так не презирал. Перед глазами стоит её затравленное лицо с подтёками слёз… Ненавижу… Тварь… Нелюдь… Тело по-прежнему решает за меня, не давая возможности обдумывать действия. Приподнявшись, я что есть силы бью Морозова коленом в пах, чтобы за один удар вытравить из памяти кадр его топорщащихся трусов. Чтобы он больше никогда… Ни за что в жизни… Шум вокруг становится всё громче. Слышится хлопанье дверей, крики… Моё имя повторяется раз за разом. Леон! Леон!!! Блядь, это пиздец… Он же сдохнет… Сука-а-а… У него же полбашки нет. Да помогите кто-нибудь, блядь… Я его сдвинуть не могу… Блядь, позовите остальных… Не видишь, ему вообще похер… Леон, остановись… Ты же сядешь, друг… На хер тебе это нужно… Леон, всё, всё… Хватит с него… — Уйдите все на хер… — хриплю я, сбрасывая с себя цепляющиеся руки. — Я его убью. — Леон, Лию пугаешь… Его не жалко, её пожалей… Сознание медленно, капля за каплей, проникает в меня, разбавляя густую красноту солнечно-жёлтым цветом. Жёлтый цвет — солнца, а солнце ассоциируется у меня с ней. — Вот так, правильно, друг… — голос Тимура слышен совсем близко. — Оставь его… Петь, не отпускай, не опускай… Держи крепче… |