Книга Поменяемся?, страница 99 – Алайна Салах

— Пиццу разогреваю, — сухо отвечает он.

— У тебя чисто.

— Клининг вызывал вчера. Жить в таком сарае стало невыносимо.

Я обвожу глазами чистые, без единой пылинки поверхности. Помню, когда я предлагала Вите найти домработницу, он отшутился, что для этого нужно быть либо рабовладельцем, либо олигархом.

— Понятно. Пойдём на кухню?

Он поджимает губы, будто это предложение представляется ему чем-то сомнительным. Как знать, возможно, Витя считает, что я претендую на пиццу.

— Ну, пойдём.

Глядя, как нехотя бредёт по коридору, я всё же решаю уточнить:

— Ты на меня обижен?

— А должен?

— Не знаю. Но причины наверняка есть.

Остановившись ровно по центру кухни, Витя берёт меня в фокус.

— Нет, я просто задолбался за тобой бегать. Думал, когда тебе надоест уединение — сама придёшь. И, как мы оба видим, не ошибся.

Я понуро вздыхаю. Он думает, что его игнор ускорил моё возвращение? Отличное, блин, начало разговора.

— Ты всё-таки ошибся немножко, — от волнения я шаркаю носком по намытым полам. — Я… в общем… э-э… много думала в последнее время, взвешивала, оценивала и поняла, что я… не готова выходить замуж.

Я поднимаю глаза, оценивая реакцию Вити. Он выглядит немного сбитым с толку, но точно не расстроенным, что подтверждает следующая его фраза:

— Ладно, не страшно. Сэкономим на свадьбе.

— И ещё я поняла, что больше не хочу вместе жить, — продолжаю я, ободрённая такой ровной реакцией. — Всё же как-то порционно у меня выходит доносить свою мысль… Я просто нервничаю, как видишь… Короче, Вить. Я хочу расстаться.

Светлые брови Вити непонимающе сходятся к переносице.

— В каком смысле?

— В прямом. Хочу собрать вещи и съехать. Поддерживать наши отношения в той форме, в какой они были раньше, я больше не могу и не хочу.

— А в какой ты хочешь их поддерживать форме? — От сухости его тона не осталось и следа, сейчас он неравнодушный, участливый. — Просто скажи, что тебя не устраивает?

— Всё… Многое… Не знаю… Я просто не могу больше быть твоим партнёром.

Когда я это, наконец, озвучиваю, на лице против воли появляется улыбка облегчения, которая, впрочем, моментально стирается гневным рявканьем.

— Ты, блядь, серьёзно сейчас?! — Щёки Вити покрыты бордовыми пятнами. — Из-за того, что я люблю море и не люблю ездить к твоей маме?!

От неожиданности я шарахаюсь назад, как пони, на которую напали крысы. Орёт Витя на моей памяти в третий раз в жизни. Первый был, когда он прищемил палец дверью такси, второй — когда потерял пароль от крипто-кошелька, где уже несколько лет хранился купленный по приколу биткоин.

— Отчасти, — лепечу я. — Это только отчасти. Я бы могла многое объяснить, если бы хотела спасти наши отношения, но суть в том, что я не хочу. Просто хочу собрать вещи и съехать.

— Вот так просто?! Без объяснений и без извинений?

— А надо извиняться? — От растерянности я начинаю моргать, как заведённая. — Ну ладно, окей, извини. Вить, я правда думала, что мы поженимся, может, даже когда-то детей родим… Но с недавнего времени поняла, что это не то, чего мне хочется.

— А чего же тебе сейчас хочется? Путешествовать по свету и стать чайлдфри? Не боишься статью схлопотать за пропаганду?

Я морщусь от рези в желудке и от того, что начинает болеть голова. Это не разговор двоих взрослых людей, а какой-то банальный наезд.