Книга Однажды на реалити-шоу, страница 23 – Алайна Салах

Устав от враждебных взглядом, я решаю ретироваться в туалет — оттереть почерневшую ауру. Приглушенный свет и гробовая тишина действуют исцеляюще.

«Ты встала на ноги после перелома позвоночника, так что с яростью белок как-нибудь справишься», — напоминает отражение в зеркале.

Но спокойствию не суждено продлиться долго. Дверь позади резко распахивается, и в проеме возникает Кристина. Красивое лицо перекошено, глаза воинственно сверкают,

— Запомни, он — только мой, — шипит она, ткнув острым ногтем в мою толстовку. — То, что к тебе сейчас приковано все внимание — это просто иллюзия. Ты хамоватая серая мышь, которую скоро вернут на помойку. Узнаю, что ты тянешь к Артему свои лапы — сильно пожалеешь.

Я молча удерживаю ее взгляд. Где-то поблизости может быть камера, а мне слишком не хочется подбрасывать Инге горячего материала.

— Смотри-ка, молчишь. И правильно, — цедит Кристина, неправильно истрактовав мое молчание. — Знай свое место.

Победно тряхнув волосами, она разворачивается к двери.

— Еще раз дотронешься до меня — вырву к чертям твои тощие руки, — чеканю я, как и обычно, не сумев с собой справиться. — А продолжишь мне угрожать — отметелю так, что Инге придется экстренно выбирать новую победительницу.

Реакцию Кристины решаю не оценивать, и оттеснив ее в сторону, первой ухожу из туалета.

Мне бы пройти бы какие-то курсы по управлению гневом. Хватит повышать этому идиотскому шоу рейтинги.

— Интересно, что они придумают в следующем эпизоде? — Положив голову мне на плечо, Лика рассеянно болтает ногой. — Хоть бы что-то увлекательное, иначе ругачки с Кариной за место в душевой скоро начнут мне нравится.

— Мне абсолютно плевать, о чем будет следующий эпизод, ибо на днях меня выпрут отсюда зрительским голосованием. Моя бабушка посмотрела «Звездного жениха» и сказала, что за такое поведение мне надо надавать ремнем по жопе. А моя бабуля — добрейшей души человек.

— Надавать ремнем по жопе надо… — Лика тянется к моему уху, понижая голос до шепота, — Егору и Инге. А еще Карине за то, что везде сует свой перекроенный нос.

Последнюю фразу она произносит намеренно громко, отчего я смеюсь. Благодаря нашей дружбе с Ликой, я перестала чувствовать себя одинокой воинственной крысой. Теперь я, скорее, белая домашняя мышь. До милой игривой белки мне, положим, еще далеко, но в руки брать уже не так страшно.

— Хочешь я тебе косички заплету? — Взгляд Лики проходится по моим волосам. — Обожаю это делать. В семь лет я умоляла маму родить сестренку, чтобы я могла возиться с ее прическами.

— И как? Мама поддалась?

— Сдается мне, они с папой не слишком внимательно меня слушали, раз притащили домой Кирилла.

— Кирилл — это брат?

— Да. — Лика смешно морщит нос. — И самое паршивое, что до трех лет у него практически не было волос.

Я смеюсь.

— Да, твои родители облажались по полной. Ладно, плети. — Я распускаю конский хвост. — Надо залатать твои детские раны.

Радостно пискнув, Лика запускает пальцы мне в волосы и благоговейно стонет.

— Боже, вот это сокровища. Такие плотные, густые… И ни одного секущегося кончика. Я бы убила за такие.

Не зная, как реагировать на такой комплимент, я сосредоточенно смотрю перед собой. Я всегда думала, что у меня обычные волосы. Обычные — это ничем не выделяющиеся. Поэтому странно слышать, что безупречная красотка Лика готова кого-то ради них умертвить.