Книга Не мой парень, страница 86 – Алайна Салах

Мы приземляемся в Лос-Анджелесе по вторник вечером. Я не спешу покидать салон самолета, словно это поможет удержать в легких беззаботность итальянского воздуха.

— Мы съездим туда еще, — обещает Финн и протягивает мне руку. — Ты должна обязательно увидеть Рим, Тони. Этот город потрясет твое сознание.

От чего-то я ему верю. Обхватываю ладонь и уверенно следую за ним в пыльные будни.

По сложившейся традиции в субботу я еду на ужин к родителям. Мне почти не нужно себя заставлять: смерть Софи прояснила для меня многое. Мои отношения с семьей далеки от идеальных, но если случится так, что кого-то из них не станет, я знаю, что буду горевать. Не хочу к тяжести горя навешивать гирю вины за то, что меня не было рядом. Семью не выбирают, и моя, надо признать, не самая худшая.

— Ты выглядишь свежей и отдохнувшей, милая, — мама внимательно меня оглядывает, встречая в гостиной. — Кажется, итальянский воздух пошел тебе на пользу.

Благодарю ее и вручаю подарки: набор украшений из муранского стекла для мамы, духи для Кимберли и традиционную настойку для отца. Отец дарит мне скупую улыбку, мама восторженно ахает, незамедлительно прикладывая кулон к себе. Ким же молча принимает бумажный пакет, и не заглядывая, убирает в сумку.

— Консультант сказала, что это новинка. — сдержанно улыбаюсь ей.

В этот раз я действительно выбирала подарок от души, потому что хочу, чтобы наши отношения с сестрой потеплели. Знаю, что она до сих пор винит меня в интервью Финна, но ведь кто-то из нас должен первым вытянуть белый флаг.

Ким бормочет под нос глухое «спасибо», однако, встречаться со мной глазами избегает. Я не могу не отметить, что сегодня сестра выглядит не так как обычно. На лице практически нет макияжа, волосы забраны в небрежный хвост, а одежда больше похожа на повседневную: свободные шаровары и толстовка.

— Сейчас вернусь, — сообщает сестра и удаляется в сторону туалета.

— Кимберли сейчас тяжело. — тихо говорит мама, давая ответ на мой невысказанный вопрос. — На нее свалился шквал критики от поклонников после заявления Финна. Она знает, что вы ездили вместе в Италию, Тони.

Я спокойно удерживаю мамин взгляд, про себя отмечая, что в эмоциях царит полный штиль: никакой нервозности или отголосков вины. Не знаю, откуда взялось это спокойствие, но надеюсь, оно пробудет со мной как можно дольше.

— Я говорила ей, чтобы не делала скоропалительных выводов: вы ведь вместе работаете… — мама дарит мне просящую улыбку, и ласково проводит рукой по моей ладони. — Хорошо бы, если бы тоже ей об этом сказала. Ким сейчас очень необходима поддержка семьи.

— Не могу, мам. — отвечаю честно. — Потому что если в будущем у нас с Финном что-то сложится, не хочу выглядеть в глазах сестры обманщицей.

Я, правда, это признала. Впервые призналась даже себе, что у нас с Финном может что-то сложиться. На душе вдруг становится легко, словно с груди сняли тяжелый камень. Кажется, я простила его и себя, и приняла свое право на счастье.

Судя по всему, мама моей веры в счастливый исход не разделяет. Ее лицо искажается гримасой сочувствия, но, к счастью, она воздерживается от уничижительного комментария и просто говорит:

— Какая же ты у меня наивная, Тони.

Сестра возвращается за стол в полном боевом макияже и с распущенными волосами. Видеть ее такой гораздо привычнее, и чувство тревоги отступает.