Книга А потом я проснусь, страница 115 – Алайна Салах

— Ее нашли в подворотне с травмой головы. — Грудь жжет наваливающимся отчаянием, ибо гнев отчего-то начинает стремительно отступать. То ли потому, что я успел выместить скопившуюся агрессию, то ли потому,что… Потому что не похоже, что Сойка врет.

Мои руки опадают вдоль тела, а окаменевшие мышцы превращаются в желе. Не понимаю… Если не он, то кто?

— Молодые люди, я вынуждена вызвать полицию! — слышится где-то вдалеке все тот же голос с рецепции.

— Пойдем, — шепчет Лелик, крепко хватая меня под локоть. — Еще в ментовке ночь коротать не хватало.

— Где она лежит? Какая больница? — Сойка, вытерев кровь рукавом рубашки, стягивает со спинки стула ветровку, явно собираясь идти за нами.

Я молчу, потому что до сих пор в шоке и не понимаю, стоит ли ему верить.

— Блядь, Лелик, ты тогда скажи? — в его голосе прорываются ноты отчаяния. — Кома это же пиздец. И я,конечно, ее пальцем не трогал.

Половина выкуренной пачки и меньше часа сна — таков итог этой ночи. К Ярославе меня больше не пустили. Сказали, чтобы приезжал завтра.

— Я Черемухину утром позвоню, — сказал мне на прощание Лелик. — Если менты на место приезжали, он выяснит, что они там наковыряли.

Хорошо, что хоть кто-то из нас не лишился возможности соображать. События последних нескольких часов слишком сильно выбили меня из колеи, чтобы о таком подумать. Если Сойка действительно не имеет отношения к случившемуся с Ярославой, в чем я совсем не уверен, нужно выяснить, кто. Выяснить и наказать. Если нужно будет — подключить отца с его связями. Ублюдок обязан гнить в тюрьме.

Приняв ледяной душ и залпом проглотив горький обжигающий кофе, к восьми утра еду в больницу. Перед глазами, как прилипшая, встала и не уходит одна-единственная картина: я вхожу в палату и вижу улыбающуюся Ярославу. Сидя на койке, она беспечно качает ногами, сетуя на недоразумение. Мол, врачи, как всегда, напутали с диагнозом, так что поскорее отвези меня домой, потому что я дико проголодалась, а больничную еду есть не могу.

Посреди одной из таких фантазий меня осеняет. Тотошка. Нужно его проведать и, вероятнее всего, забрать к себе. Неизвестно, что этот избалованный пес натворил, когда хозяйка не пришла ночевать. К тому же, Ярослава мне не простит, если любимый питомец в ее отсутствие скинет хотя бы килограмм.

В больницу я приезжаю как раз вовремя: десять минут назад разрешили вход посетителям. Чуда ожидаемо не произошло: на посту мне говорят, что Ярослава по-прежнему без сознания.

Каждый шаг по длинному пустому коридору отдается внутри холодом. Я знаю, что за дверью палаты ничего хорошего меня не ждет. Неожиданно берет злость на себя: что мне стоило настоять на том, чтобы самому ее забрать? Хотя бы поинтересоваться, в каком кафе они собирались с коллегами? Сделай я так, ничего бы этого не было. Ярослава проснулась бы у себя в квартире и уже полчаса как закидывала меня фотографиями своего завтрака. Нужно было лишь немного настоять.

Возле койки Ярославы неожиданно обнаруживается сгорбленная фигура в темном. У меня уходит несколько секунд, чтобы узнать этот тощий, коротко стриженный затылок. Меня опередил Сойка.

— Что ты здесь забыл? — зло выплевываю я, хлопая дверью.

Сойка резко дергается и оборачивается ко мне. Лицо, которое я вчера разукрасил, сейчас пепельно-серое, глаза покрасневшие. Шмыгнув носом, он выпрямляется и пытается придать себе боевой вид.