Книга А потом я проснусь, страница 124 – Алайна Салах

— Это потому что было понятно, что между ними и тобой не было ничего серьезного, - с грустной улыбкой сообщает мама. - Ярослава - это другое. С первого взгляда было ясно, что она имеет на тебя определенное влияние..

Отвернувшись, я жадно втягиваю в себя сырой промозглый воздух. Умом я понимаю, что мать ни в чем не виновата, но сейчас мне хочется послать и ее. Ярослава находится в больнице, в коме... Как у них языки поворачиваются в чем-то ее обвинять?

— Да, ты права. - Мне приходится чеканить каждое слово, чтобы не повысить голос. - Ярослава действительно оказывала на меня влияние. Именно благодаря ей я прикатил к вам с цветами и бутылкой вина в надежде наладить отношения с отцом. Потому что она меня в этом убедила. Ты знала, что ее бросили родители, когда она была ребенком? И мать и отец? За это я считаю их настоящими преступниками, но только не она. В ней столько понимания и любви, что она нашла в себе силы их простить и не злится. Это из-за нее я запихнул подальше все обиды. Потому что решил, что если она смогла простить своих никчемных родителей, но и я смогу простить отца, который всю жизнь только и делает, что пытается управлять моей жизнью, тыкая меня носом в фамилию, которой я якобы всем обязан. Тогда я был очень ей благодарен за это, но сейчас вижу, что она впервые ошиблась. Нужно было давно перерубить гниющую пуповину, связывающую меня с ним. Тогда она бы не лежала в коме в пробитой головой, а была бы со мной.

— Алан… - голос матери начинает дрожать. - Отец своеобразный человек, но он…

— Именно это я и говорю себе все эти годы, - с горьким смешком перебиваю я. - Что Волынский Георгий Сергеевич просто своеобразный человек и нужно с этим смириться. А теперь каждый день думаю, что если бы когда-то у меня хватило жесткости и ума осечь его попытки влезать в мою жизнь, отцу бы и в голову не пришло сделать то, что он сделал. Все случилось от его вседозволенности. Депутатская неприкосновенность, гаишники, отдающие честь на дороге, жена, не смеющая сказать слова поперек…

С последними словами лицо матери дергается, отчего я ощущаю укол вины. Едва ли я имею право ее обвинять. По-другому существовать рядом с отцом у нее все равно бы не получилось.

— Извини за грубость, мам. Я пойду, ладно? А то меня там меня собака голодная ждет.

Быстро ее обняв, я иду к подьездной двери. Этот короткий разговор высосал меня подчистую.

— Алан!

Я оборачиваюсь.

Стройная фигура матери, облаченная в длинный черный плащ, напоминает шахматного ферзя, ожидающего, что его вот-вот спихнут с доски.

-Та видеозапись... Ты действительно опубликуешь ее в интернете?

Задержавшись взглядом на ее полном отчаянии лице, я мотаю головой и скрываюсь за дверью. Тысячу раз об этом думал, и понял, что не смогу сознательно ему навредить. Все-таки я двадцать девять лет называл этого зажравшегося мудака своим отцом.

Звонок лечашего врача Ярославы, раздавшийся посреди рабочего дня в среду, застает меня врасплох. Глядя на танщующие на экране имя и отчество, я успеваю испытать и острую панику и концентрированную надежду. Очнулась? Уже три с лишним недели прошло. Пора.

-Добрый день, Алан Георгиевич, - звучит знакомый басовитый голос. - Я буду у себя еще пару часов. Сможете подъехать?

-Смогу, - резко вставая, я захлопываю крышку ноутбука. - Через двадцать минут.