Книга А потом я проснусь, страница 16 – Алайна Салах

Отхлебнув пиво, он щурится.

— А старость скоротать с десятью кошками? Уверена, что получится совмещать это с семьей?

Я машинально бросаю взгляд на вторую бутылку, стоящую перед ним. Безалкогольное пью только я. Интересно, как быстро Сноб пьянеет? Не развезет его до такой степени, что он перестанет быть хорошим и начнет ко мне приставать?

— А кто сказал, что я хочу семью? Мне и с самой собой живется отлично.

— Ну как же, — отвечает он с усмешкой. — Как же любовь, романтика, серенады под окном и белое платье?

— Не всем девушкам это нужно. Мне вот с пиццей и пивасиком отлично, — ехидничаю я, салютуя ему бутылкой Короны. — И вообще, чего ты ко мне привязался? Про себя лучше расскажи.

— А что бы ты хотела узнать?

— Ты был женат? — выпаливаю первое, что приходит в голову.

Взгляд Сноба становится напряженным, почти настороженным.

— Нет. Почему ты вдруг спросила?

— Просто так. Не всем же задавать такие скучные вопросы про образование и возраст. Много путешествовал?

Кивает уже более расслабленно.

— Достаточно.

— Сколько стран посетил?

— Не считал. Но штук тридцать — тридцать пять точно.

— У тебя есть кошка, собака или попугайчик?

— Нет. — И через паузу добавляет: — У меня есть Яго.

— Кто это — Яго? — переспрашиваю я, внезапно находя блиц-опрос чрезвычайно увлекательным. Сидит перед тобой незнакомый человек, а копнешь поглубже — за его плечами найдется не одна интересная история. Тридцать с лишним стран посетить — это надо еще успеть. Я вот нигде не была и как будто никуда и не хотела.

— Яго — это моя машина. Ягуар. Считай, что он мой любимый питомец.

На это я могу лишь презрительно фыркнуть. Как можно сравнивать автомобиль и живое существо?

— Твой питомец состоит бездушная железяка, которая жрет бензин. Это не считается. Любимый фильм?

— Леон, — отвечает Сноб, немного подумав.

— Ого! Это про киллера который? Вот сейчас ты меня удивил. А почему?

— Не знаю, — Усмехнувшись, Сноб задумчиво глядит перед собой. — Посмотрел его в детстве, и он очень меня тронул. Несколько дней о нем думал. Сейчас я бы наверняка отнесся к нему по-другому, но в любом случае не желаю ничего переосмысливать. Некоторые впечатления юности не хочется портить.

— А почему они обязательно должны испортиться?

— Потому что становишься черствее и скептичнее. — Вынырнув из своих мыслей, он вновь смотрит мне в глаза. — Не замечала, что вкус продуктов из детства уже не производит на тебя такого сильного впечатления?

— Нет, не замечала.

— Просто не пыталась. А если попробуешь — так оно и будет.

Раздув щеки, я с шумом выдыхаю скопившийся воздух.

— Ладно, уговорил. Сколько тебе лет?

— Спустилась до банальных вопросов, — улыбается Сноб. — Мне двадцать девять.

— Всего на семь лет меня старше, а рассуждаешь как старый дед! У тебя детство, что ли, трудное было? Ты чего такой унылый?

Залпом осушив бутылку, он показывает мне средний палец. Я хихикаю. Так-то лучше. А то вкус продуктов ему, видите ли, уже не тот. Даже моя баба Лида столько не ноет.

Алан

Я смотрю, как Ярослава, без умолку болтая о своем плоскомордом питомце, дожевывает последний кусок пиццы, и ловлю себя на странной мысли о том, что она меня… умиляет, что ли. На влечение к ней как к женщине это ощущение, конечно, совсем не дотягивает, как и не дотягивает ее настоящий образ до того, какой я ее представлял в своих снах. Ангел в моем воображении была хрупкой и воздушной, непостижимой загадкой, этакой нимфой, при столкновении с которой моментально сносит голову.