Книга А потом я проснусь, страница 47 – Алайна Салах

Я не в первый раз слышу от людей, что деньги — тлен, но мало кто смог подтвердить это на длинных дистанциях. Очутившись на золотой тусовке, они все рано или поздно начинали вести себя одинаково: пытались показаться гораздо лучше, чем есть.

Ярослава же даже на секунду не поддалась этому искушению. Ее не интересовало, чем мои друзья зарабатывают на жизнь и сколько стоят котлы на их запястьях. Зато ей очень хотелось знать, почему директрису нашей школы прозвали Цербер Витальевна и почему Василия зовут Горликом, а Богдана — Дисом.

Вел бы я себя естественно, зная, что сидящие вокруг превосходят меня по социальному статусу? Не уверен. Я рос в среде, где уровень дохода и престиж занимаемой должности преподносились как понятия определяющие, и каком-то смысле стал сам от них зависим, хотя часто и пытаюсь убедить себя в том, что это не так.

— Мне было приятно, что ты за меня вступился, — неожиданно говорит Ярослава, поворачиваясь ко мне лицом. От падающего света отельной вывески ее глаза ярко мерцают и кажутся прозрачными. — Я обычно сама разруливаю, а тут себя такой девочкой-дюймовочкой почувствовала.

— Я рад, — отвечаю я с запинкой. Ее золотистая радужка меня загипнотизировала, так же, как и ее рот, с которого исчезла помада.

Может быть, все же предложить выпить кофе? Не хочешь же один домой ехать. К тому же ей было приятно, что Сойка от тебя по шарам получил. Добрый знак.

— Не хочешь, кстати, ко мне подняться? — звучит вдруг звонко и слегка напряженно. — Там в мини-баре чипсы и кола есть. Можно телек включить.

Ну и кому здесь скоро тридцатник стукнет? Ты забыл, как с девушками обращаться? Платье здесь только на Ярославе надето.

— Хочу, — подтверждаю я. — Ты голодная? Можно из ресторана что-нибудь в номер заказать.

— Не, не голодная, — просияв улыбкой, отвечает она. — Пить только охота. Сушняк видимо после шампанского.

__________

— Давай музыку включим! — весело предлагает Ярослава, тряся в воздухе телефоном. — Ты какую любишь? Иностранное или наше что-нибудь?

— Ставь на свой вкус, — с улыбкой отвечаю я, отпивая Хайникен, найденный в мини-баре. Ощущения такие, словно вернулся в школьные годы: летний вечер, пиво, милая девчонка и настроение такое… Юношеское. Не пресыщенное еще тусовками и идеальными женскими лицами, неискушенное, восторженное, когда каждую секунду проживаешь с удовольствием и с нетерпением ждешь, что случится дальше.

— Ну ты сам напросился, — предупреждает она и через пару секунд комната оглашается мелодией рок-баллады из девяностых.

Ярослава начинает пританцовывать ей в такт. Ее и без того короткое платье немного задралось и теперь все мое внимание заняли ее ноги. Туфли она сняла, как только мы зашли, по-домашнему оставив их у двери.

— Неожиданный выбор. Эта песня старше тебя.

— Ее мой папа любил слушать. Он вообще рок обожал и умел на гитаре играть.

Удивительно, что она способна с таким теплом вспоминать отца, бросившего ее ребенком, и тем более слушать песни, которые он любил. Я не привык считать себя категоричным, но то, как поступили с ней ее родители, в моей шкале ценностей не поддается ни оправданию, ни объяснению.

— Где танцевать училась?

— Я? — весело переспрашивает она, даже на секунду не переставая двигаться. — Нигде. Просто люблю танцы. А что, красиво получается?