Книга Волчонок, страница 106 – Алайна Салах

Только боязнь того, что Итан может вернуться, поднимает меня с пола, чтобы закрыть дверь на оба замка. Телефон, лежащий в сумке разражается настойчивой вибрацией, и когда я его достаю, вижу на экране номер Тайлера. Держу мобильный на дрожащей ладони до тех пор, пока он не затихает, после чего опускаюсь на пол и ледяным пальцем тычу в контакты записной книжки.

Отец не берет трубку в течение долгих секунд, с каждым мгновением превращающихся в вечность, после чего, наконец, слышится его густой голос:

— Не слишком ли поздно для звонка, Рика?

— Пап... — как я не стараюсь держаться, нервы подводят меня и я снова начинаю рыдать. — Я должна тебе рассказать… давно должна была, но думала, что сама справлюсь…

Не уверена, что этой ночью мне удалось поспать: тело словно отключилось, в то время как мозг продолжал бодрствовать, вновь и вновь воспроизводя кадры случившегося и реагируя на малейший звук, раздающийся в тишине квартиры. Что некстати, ведь к утру мне понадобится вся моя собранность, чтобы не выдать себя Тайлеру дрожащими руками и затравленным взглядом. Я просто не могу позволить, чтобы его снова заперли в камеру.

Мышцы и кости ломит, когда я встаю с кровати и, подавляя дрожь в теле, иду в душ. Третий по счету за последние семь часов. Вода, стекающая из-под потолка горяча настолько, что обжигает, но даже ей не под силу растворить унижение и страх, сковывавший грудь ледяными тисками. Я до сих пор чувствую на себе пальцы, обшаривающие тело; дыхание, пропитанное похотью и злостью; слышу голос, говорящий унизительные вещи. Быть сильной, быть сильной.

Растираю кожу полотенцем докрасна и оглядываю себя в зеркало: на шее и предплечьях предательски багровеют отпечатки ночного кошмара. Лезу в туалетный ящик и извлекаю оттуда тюбик тонального крема, начиная с остервенением втирать в его в кожу, как если бы он обладал волшебными свойствами не только маскировать следы, но и стирать память. Через пару дней гематомы потемнеют, а значит о майках и футболках можно забыть минимум на пару недель, переключившись на шарфы и водолазки.

Мои движения резки, когда я наношу на лицо пудру с эффектом сияния и делаю несколько мазков румян, чтобы скрыть нездоровую бледность. Стремительно шагаю в гардеробную и натягиваю водолазку с длинным рукавом, подкатывая ее ворот под самый подбородок. Возвращаюсь на кухню и, следуя составленному плану, начинаю варить кофе и готовить яйца в попытке отвлечься домашней рутиной. Совсем немного потерпеть. Скоро Тайлер приедет домой и этот металлический ком, мешающий мне дышать, исчезнет.

Тайлер появляется на пороге через час, привычно роняет на пол спортивную сумку и заключает меня в объятия. Жмусь к нему сильно, дышу им, его запахом, любовью и спокойствием, и шипящий голос, отравляющий слух, постепенно стихает, напряжение ослабляет хватку и конечности теплеют.

— Я скучала, — выдыхаю прерывистое признание и стискиваю тугие плечи крепче. Могла бы греться в его объятиях весь день.

— Вчера ты не брала трубку, — произносит Тайлер, покачивая меня в руках.

— Уснула. — по-детски скрещиваю на руке пальцы, словно это поможет уменьшить вину моей лжи. Тело Тайлера едва заметно напрягается подо мной, поэтому я спешу отстраниться и отвожу глаза, чтобы он не прочел в них пробивающееся отчаяние.