Книга Волчонок, страница 116 – Алайна Салах

— Девять -один-один, — слышу за спиной отрывистый голос сестры. — Нападение на белого мужчину…

— Я в порядке. — негромко произносит Тайлер и касается пальцем моего лица. Даже сейчас пытается меня не пугать. — Когда скорая приедет, она со всем разберется.

— С чем разберется, Тай?

Я оглядываю его тело, на котором нет никаких признаков кровотечения, и ничего из того, чтобы могло объяснить, почему Тайлер до сих пор лежит на земле.

— Тай… — пытаюсь сглотнуть панику, вновь достигшую своего максимума. — Ты не можешь встать?

Ответом мне служит тот самый взгляд, который я видела лишь однажды, когда Тайлера заперли в камеру: боль и бессилие.

— Не могу.

— Рика, зайдешь потом ко мне в кабинет. — Доктор Поллак смотрит на меня многозначительно, что означает только одно: ее диагноз неутешителен и прежде, чем сказать о нем Тайлеру, она хочет обсудить его со мной.

— Вы можете говорить здесь, Элиза, потому что я все равно передам Тайлеру ваши слова.

Несколько секунд наставница оценивает выражение моего лица, и, очевидно, убедившись, что я настроена серьезно, подходит ближе и смотрит на Тайлера, лежащего на больничной койке.

— Мистер Нортон, утаивать диагнозы не в моих правилах, поэтому я буду с вами предельно честной: травма, нанесенная нападавшими, оказалась достаточно серьезной, чтобы лишить вас возможности передвигаться на несколько лет вперед, а при самом не благоприятном раскладе и на всю жизнь. От себя добавлю, что ваш организм крепок и молод, и медицине известны случаи, когда люди оправлялись и от более серьезных травм. Хорошая новость в том, что ваш мышечный каркас оказался достаточно крепок, чтобы защитить спинной мозг от повреждения, а это, поверьте, при вашей травме большая удача, потому что утечка спинальной жидкости могла в будущем обернуться необратимыми последствиями для всего организма.

Она делает паузу и смотрит на нас, чтобы убедиться, что мы ее поняли. Тайлер коротко кивает, давая Элизе знак продолжать, а я не в силах выжать из себя даже этого знака, стискиваю пальцы в карманах халат так сильно, что кости начинает ломить. Неделя, которую Тайлер находится в госпитале — худшая в моей жизни. Я забыла, что такое еда, отдых и сон. Я забыла, что такое улыбаться и разговаривать с семьей. Я хочу лишь одного, чтобы мой Тайлер вновь вернулся в полноценной жизни, а виновники были наказаны. Но, кажется, жизнь решила, что сполна одарила меня сказкой, потому что результаты проведенных тестов и снимки не приносят надежды на то, что в ближайшее время Тайлер сможет ходить, а все попытки полиции разыскать Глорию и ее хладнокровного робота, оказываются тщетными. По последним данным она заморозила банковский счет и покинула страну.

— Вам предстоит пройти длительный курс реабилитации, прием соответствующих медикаментов для уменьшения болевого синдрома и раз в неделю получать помощь психолога..

— Для чего? — перебивает Тайлер.

Доктор Поллак смотрит на него почти с материнской теплотой и с присущей ей деликатностью поясняет:

— Отказ от полноценного образа жизни — это всегда стресс для организма, и часто человеку требуется время и помощь извне, чтобы это принять.

Она замолкает и осторожно гладит мое плечо. Я знаю, что скрывается за этой недосказанностью: если верить статистике, пятьдесят процентов людей, оказавшихся в инвалидном кресле, предпринимают попытку суицида, а потому они всегда должны оставаться в зоне психотерапевтического надзора.