Книга Волчонок, страница 33 – Алайна Салах

— Твоя мать приезжала в твое отсутствие.Она тебе говорила?

Лицо Итана — олицетворение чистого листа: в обычно теплом взгляде нет ни единой эмоции.

— Да, мама мне говорила, что вы познакомились.

Жду, что он скажет что-то еще, но вместо этого Итан отпускает мои плечи и, отвернувшись, начинает снимать пиджак.

— Я забронировал стол в ресторане на семь вечера, — говорит, ослабляя галстук, — Тебе пора собираться, если мы не хотим опоздать.

С сожалением оглядываю стоящих на плите утку с овощами, на приготовление которых потратила целых пять часов:

— Мы можем никуда не ехать. Я приготовила ужин. Подумала, что после перелета ты захочешь побыть дома.

— Я обязательно попробую его завтра. — следует безапелляционное. — Думаю, нам обоим будет полезно развеяться.

Я совсем не планировала выходить из дома, но сейчас не хочу спорить с Итаном. Несмотря на внешнее спокойствие в его поведении угадывается напряжение, и, возможно, бутылка хорошего вина и расслабленная атмосфера помогут это исправить.

— Дай мне полчаса. — говорю как можно благодушнее. — Обещаю применить все свои навыки экспресс-преображения.

В ответ Итан рассеяно кивает и, выудив из кармана брюк телефон, утыкается в него взглядом.

Ужин в ресторане проходит проходит спокойно, хотя в воздухе между нами по-прежнему витает смог недосказанности. Кажется, Глория Нортон все же посетовала на то, что девушка ее сына не оказала достойный прием в ее собственном доме. Несколько раз я пытаюсь подвести к этому разговор, чтобы выяснить, верна ли моя догадка, однако, Итан тактично уклоняется от ответа. В итоге, весь вечер мы разговариваем о его делах и моих перспективах работы в Нью-Йорке, и, расплатившись, вызываем такси в Форест Хиллс.

Надежда, что возвращение Итана вернет все на свои места, оказалась тщетной. Наоборот, складывается ощущение, что странная неловкость между нами только усилилась. С момента переезда в Нью-Йорк мы словно отдалились друг от друга, и нельзя не признать, что в этом частично есть и моя вина. Хотя бы потому, что большую часть сегодняшнего ужина мои мысли плавали далеко за пределами ресторана.

Когда мы въезжаем в ворота, сердце знакомо екает от странного привкуса радости и смущения: во дворе стоит машина Тайлера, а в окнах гостиной горит свет. Итан что-то зло бормочет себе под нос, но я опускаю на себя защитный звуконепроницаемый колпак, не позволяя себе слышать очередное оскорбление в адрес Тайлера. Нам обязательно нужно будет обсудить эту непонятную ситуацию между ними. Мне невыносимо, когда в моем присутствии пытаются оскорбить или унизить человека.

Входим в гостиную, и от открывшегося вида губы невольно трогает улыбка: Тайлер сидит на диване, углубившись в книгу. Судя по обложке, это «Изгои». Я очень люблю этот роман, и мне неожиданно приятно сознавать, что у нас с ним есть что-то общее.

— Просто удивительно, — саркастично бросает Итан, останавливаясь в дверях. — Ты еще не разучился читать.

Я поджимаю пальцы в туфлях так сильно, что начинает ломить ступни. Почему он, черт подери, никак не может прекратить задирать его? Такое поведение совсем не вяжется у меня с уверенным и исполненным собственного достоинства мужчиной, которым в моих глазах всегда был Итан. Сейчас я вижу банальную подростковую злость.