Книга Маленькая скандальная история, страница 63 – Алайна Салах

9:11 Каждый день ты приезжал домой и ужинал со мной после того, как развлекался с ней! Как ты мог????

9:29 За что мне это? Ну за что?!!! Что я тебе сделала?

9:51 Я пью таблетки!!! Вот до чего ты меня довел! Знаешь о моих проблемах и все равно поступил так! Какой же ты бессердечный!

Не в силах и дальше читать эти переполненные болью и истерикой строки, я дрожащей рукой гашу экран. Энергия отчаяния чужой, по сути, женщины добралась и до меня.

Дзинь!

Теперь ты немного понимаешь меня? Я так живу вторую неделю.

Уперевшись лбом в колени, я глубоко дышу в попытке освободиться от горького послевкусия прочитанного. Хотела бы я сказать, что это проблемы Антона и меня они не касаются. Была бы я чуточку циничнее — так наверняка бы и было. Но до циничной расчетливой любовницы мне, увы, так же далеко, как раку до Пекина. А потому мой внутренний ему ответ «да». Сейчас я понимаю его немного лучше.

Странно, но после сообщения Антона мне стало немного легче. По-крайней мере, стали понятна такая перемена в общении и причина его отрешенного состояния. Он погряз в вине и опасениях за здоровье Вероники.

Именно поэтому, когда он звонит мне на следующий день, я запихиваю обиду поглубже и сменяю гнев на милость. Ведь отчасти Антон проходит через это из-за меня.

— Как настроение?

— Нормальное.

— А по голосу и не скажешь, — без упрека возражаю я.

Он невесело смеется.

— Ну да.

Признав, что в ближайшее время Антону не грозит возродиться к жизни словно неубиваемая птица-феникс, я решаю сделать то, к чему призывают интернет-паблики, посвященные отношениям. Стать для него надежным тылом, и как истинная ресурсная женщина поддержать заботой вкупе с отрезвляющим пинком.

— Слушай, так нельзя, — убежденно и твердо заявляю я. — Развод дело непростое во всех смыслах, но это не повод заниматься самоуничтожением.

Антон молчит. А когда собеседник молчит, я машинально воспринимаю это, как призыв стать еще более убедительной и настойчивой.

— Приезжай ко мне после работы. Я приготовлю ужин и мы обо всем поговорим. Тебе нужна встряска.

— Хорошо, — отвечает он через паузу. — Приеду.

После его согласия, я, наплевав на слабость, развиваю невиданную активность: мою полы, протираю пыль, запекаю курицу, меняю постельное белье и, стоя в душе, скребу исхудавшее тело мочалкой в попытке вернуть ему тонус и бодрость.

И когда духовка сигнализирует о том, что ужин готов, приходит сообщение от Антона.

Ксюш, извини, я не смогу приехать.

К сообщению приложены новые скрины с обвинениями от Вероники и угрозами наложить на себя руки.

Я снова начинаю закипать. Во-первых, читая излияния, предназначенные другому человеку, я чувствую себя, мягко говоря, не в своей тарелке, во-вторых, жена Антона слишком явно и слишком откровенно им манипулирует, а в-третьих, он с успехом на это ведется.

Угрожать суицидом — это эмоциональный терроризм, — печатаю я, агрессивно вдавливая в экран подушечки пальцев. — Если я заявлю, что прямо сейчас мылю веревку — что ты будешь делать? Разорвешься напополам, чтобы никому не было обидно?

Дзинь!

Я просто не знаю, как быть в этой ситуации. Не могу не думать, что Вероника снова сорвется, и виноват в этом буду я.

Твоя жена — взрослая женщина. Обманывая ее, ты поступал плохо, но это был твой выбор. Лезть в петлю или закидываться наркотой — это тоже ее выбор. Ответственность за собственную жизнь несем только мы сами. Никто другой.